Кукушка полностью

– Догадалась. – Ялка подошла к костру и протянула руки. После сырости и холода, после пыток, подземелья и пещер доброе пламя показалось ей чудом. Тепло побежало вверх по пальцам, по рукам, суставы сладко заныли. Сразу захотелось спать, сильней, чем до этого есть.

– Ты сильно рискуешь, – сказала она. – Если меня схватят и я под пытками скажу об этом месте, всё разграбят.

– Разграбят? Пусть попробуют! – ухмыльнулся Карел и беспечно махнул пухлой ручкой. – Брось. Нас никто не отыщет. Мы здесь в безопасности. Верь мне.

Ялка чуть не рассмеялась.

– Да ты кто такой, чтобы ручаться? В безопасности… Тебе откуда знать?

Несколько мгновений Карел молчал, глядя на девушку со странным выражением в глазах, затем встал, взял фонарь и решительно сказал:

– Пойдём.

Заинтригованная, Ялка поднялась и зашагала следом, стараясь избегать торчащих каменных углов.

– Здесь, – сказал ей Карел, проходя меж длинного ряда каменных гробниц, – покоятся короли Третьего Колена гномов. Колена Синдри.

– Все? – поразилась та.

– Все, кроме последнего, хотя он и… Ладно, сейчас не об этом. Я не выдам большой тайны, если расскажу тебе об этом.

– А где сами гномы?

– Весь народ ушёл на север. Здесь только гробница.

По мере приближения к дальнему концу зала Ялке стало казаться, что и статуи в нишах, и плиты выглядят новей и чище, нежели те, что у выхода. Казалось бы, всё должно быть наоборот, но гномы, в отличие от людей, похоже, не ломали голову над проблемой места и просто расширяли склеп по мере надобности. Всего могил оказалось не так уж много, что не удивительно, если учесть, как долог век подгорного народца.

– Они все здесь, – говорил ей Карел, поднимая лампу выше. – Все. Умершие, ушедшие во тьму, погибшие от рук врага. Все.

– Я думала, – проговорила Ялка, – что цверги после смерти превращаются в камень.

– Так оно и есть. Только не зови их цвергами.

– Зачем тогда гробы?

– Это не гробы. Это постаменты.

– Что?

В глубине пещеры что-то заблестело.

– Постаменты, – повторил Карел. – Памятные камни.

Блеск усилился. Свет фонаря отражался от чего-то, как от водной глади или зеркала. Ялка напрягла глаза.

– Но где тогда… О господи! – она вдруг поняла, от понимания остановилась и прикрыла рот рукой. Глаза её округлились. Ялка по-новому огляделась вокруг.

– Так что же… эти статуи…

– Это не статуи, – сухо сказал Карел. – Это они. Стоят, во всём своём величии. Стоят такими, как их здесь оставили.

На протяжении тысячелетий гномы возвращали камню всех своих усопших королей.

– А это – моя мама.

Карел остановился. Опустил фонарь. Ялка тоже опустила взгляд.

Пред ней был саркофаг – большой, великолепный по величине и красоте кристалл дымчатого хрусталя. Ялка никогда не видела ничего подобного, даже представить такого не могла. Края и стыки были обработаны столь искусно, что смыкались без зазора; саркофаг казался цельным, замкнутым и герметичным. Ялка приблизилась в ошеломлении и посмотрела на Карела: «Можно?» Тот кивнул.

Она наклонилась и всмотрелась в прозрачную глубину.

В гробу лежала женщина. Не гномка, человеческая женщина. Очень красивая, в великолепном платье, под золотым покровом, в золотой тиаре, с волосами цвета созревающей пшеницы, заплетёнными в две длинные косы. Руки были сложены на груди. Тело (если это было тело) оставалось нетленным, кожа была бледной, но при этом женщина казалась спящей, а не мёртвой. Хрусталь был так прозрачен и глубок, что Ялка не заметила, как коснулась камня лбом и носом, ощутила леденящий холодок и отшатнулась. Сооружение было подвешено на четырёх цепях, концы которых уходили в стены, и от прикосновенья закачалось. Отблески от фонаря заметались в глубине великого кристалла, забегали по стенам. Женщина будто ожила, в игре теней её лицо приобрело живое, беспокойное выражение, веки дрогнули… но то была иллюзия, волшебное движение, и только.

И только.

На душе у Ялки было жутко и восторженно.

– Боже… – выдохнула она как заколдованная, поднимая взгляд на Карела. – Так ты тоже гном?!

– Верь мне, – тихо повторил человечек вместо ответа.

– Она… – Ялка опять коснулась каменной поверхности. – Эта мумия… она тоже мертва?

– Никто не знает. Когда-то, очень давно…

Его слова прервал ужасный грохот. «Ловушка!» – крикнул Карел. Сердце у девушки едва не выскочило из груди. В первый момент она ужасно испугалась, а через секунду так же страшно рассердилась, рассудив, что криворукий Карел плохо утвердил дурацкий таз на шатком основании. Но через мгновенье она взглянула в сторону ловушки и не сдержала крика.