– У меня огнива нет. Почему ты ушёл? Это из-за той девушки? Из-за той девушки, да?
Лис не ответил, упрятал лицо под капюшон и сунул руки в рукава. Повёл плечами: без плаща холод и сырость пробирали насквозь.
– Так было нужно, – глухо сказал он, не отводя взгляда от камня. – Я не хотел тебя расстраивать. Прости.
Тем временем Сусанну разобрало любопытство.
– На что ты смотришь? – спросила она, кутаясь в одеяло и подходя поближе. И остановилась: – Ой! Тут что-то нарисовано. Что это? Какие-то буквы?
Камень был неровный, серый, с трещиной, с юга нарос огромный муравейник. Передняя сторона была стёсана и сплошь покрыта знаками и рисунками.
– Руны, – сказал травник. – Это рунный камень.
– Для чего?
– Не знаю. – Он пожал плечами. – Их когда-то ставили норманны.
Сусанна содрогнулась.
– Викинги? – замирая, спросила она.
– Нет, вряд ли. Поселенцы, наверное. Это было давно.
– А… а зачем они их ставили, эти камни?
– Я не знаю. Может, так они обозначали границы между владениями. А может, под ним похоронен какой-то герой. Или это камень, скрепляющий клятву или договор. А может быть, тут просто приносили жертвы.
– Жертвы?
– Угу. Смотри: многие руны нарочно отбиты. Это из-за христианства. Он очень старый. Норманны поклонялись своим богам. Хотя нет, погоди: жертвенные камни у них были ниже и шире. Вот такие примерно. – Он показал руками.
– И откуда ты только всё это знаешь! – поразилась девочка.
– Да вот так получилось, что знаю, – с непонятной грустью ответил травник и улыбнулся. Пальцы его трогали шероховатости камня. – У меня был друг когда-то, он немного научил меня в них разбираться.
– Он был викинг?
– Нет, варяг. «Связанный клятвой». Я не знаю, где он сейчас. Да и он бы тут не разобрался: много рун сколото, я просто не могу их сложить в слова. Хотя вот здесь, вот это, например, – Жуга ткнул пальцем. – Тут сказано, что резал их человек по имени Худин. Или Хугин. Gebo и Dagaz – руны «г» и «д» написанием схожи. И он был эриль – заклинатель рун. А здесь начертано, что камня не касалось железо. Он, должно быть, выбивал их камнем или костью. А вот эти три руны – знаки удачи. Нет, это не жертвенник и не могильный камень. А это… Хм!
Пока они так разговаривали, верхушки тополей осветились. Ещё минута – и край солнечного диска показался из-за горизонта. Остатки мрака прыснули и затвердели тенями. Свет разливался вокруг, старое ленивое красное солнце медленно выползало, словно выкатывалось на бескрайнее пространство плоских польдеров, будто ему в эту ночь тоже довелось спать на холодной земле и у него под утро всё отмёрзло. Но шли минуты, солнце поднималось выше, становилось бодрым, жёлтым и слепящим. Занимался день – не пасмурный, как всю неделю до того, а по-настоящему летний. Туман пополз, потом потёк, потом стремительно шарахнулся в овраг. Кровь быстрее побежала по жилам, Сусанна почувствовала, что оживает, да и травник приободрился. Эти несколько минут они молчали, глядя на восход, словно исполняли некий ритуал, а Жуга как трогал выбитые в камне руны, так и остался стоять, положив ладонь на замшелый валун.
– Эту кто-то вырезал совсем недавно, – вдруг сказал он, трогая корявую руну, нацарапанную сбоку. – Совсем недавно… Хм!
Он опустился на колени и ощупал землю возле камня. Вынул нож и стал копать. Не прошло и двух минут, как лезвие стукнуло о дерево. Жуга разгрёб рыхлую землю и извлёк шкатулку. Внутри обнаружились порядочная горка самоцветов без оправ, серебряные нити и какая-то мелочь.
– Фриц! – воскликнул травник. – Вот те на… Так он здесь был!
– Что это? – спросила Сусанна. – Клад?
– Привет из прошлого, – сказал Жуга. – А может, из будущего.
В кустах, росших неподалёку, вдруг раздался треск, затем протяжный крик. Сусанна взвизгнула. Жуга поморщился, знаками приказал ей молчать, и та послушно закивала, зажимая рот ладошками. Ещё через мгновение из переплетения ветвей, как болт из арбалета, вырвалась стремительная птица, набрала большую высоту и принялась описывать размеренные резкие круги в синеющем, без единого облачка, небе.
Ястреб.
Жуга не уходил, стоял и ждал. Ждать пришлось и Сусанне. Но уже через минуту стало ясно, кто тому виной.
Из кустов вышел человек. Сусанна содрогнулась, ахнула, не сдержавшись, спряталась травнику за спину и оттуда наблюдала за приближением незнакомца. Это был тот самый наёмник, второй из тех, которые похитили её из города, холодноглазый и светловолосый Рутгер. Она узнала его сразу, хотя сделать это было нелегко: он двигался рывками, словно кукольный плясун, хромал и горбился, кренился на один бок, на мгновенье девочке показалось, что ему
– Здравствуй, Рутгер, – тихо, даже как-то виновато произнёс Жуга.
– Ублюдок! – скорее прорычал, чем выговорил тот вместо ответа. – Сволочь, тварь! Скотина, недоносок! Я тебя убью! Как ты посмел?!
