– Что же странного в том, если вы все напились? И отключились кто, где?
Женя прищурился, еще раз внимательно оглядев девушку.
Не выглядела она злостной отравительницей. Обычная девчонка, таких миллионы. Симпатичная, ладненькая, грязных ногтей своих очень стесняется.
– В том-то и дело, что отключились даже те, кто не любит алкоголь, кто просто пригубил вина. Я в их числе. А мы все в тот вечер пили только вино. И от глотка развезло? Так не бывает.
– Не бывает, – не мог не согласиться Женя.
– Вот! И мне тут пришла в голову одна мысль… Точнее, не мне, а Нико.
– Кто такая Нико?
– Не такая, а такой. Это мой студенческий друг. Ловелас и балбес, но, в принципе, неплохой человечище. Так вот, когда Нико узнал, что Дениса кто-то отравил, он предположил: на той вечеринке нас всех тоже чем-то опоили.
– С целью? И кто?
– Нико предположил, что это Нинель всеми силами пыталась помешать нашей свадьбе. Вы ее отпустили из-под стражи и меня закрыли. А это может быть она!
– Теперь, когда она добилась своего, то решила избавиться от того, кого добивалась? Как-то не вяжется, Валентина. Нелогично.
– Я тоже Нико так сказала. И тогда он решил проверить всех гостей того вечера. Может, кто-то из них решил подшутить.
– Каким образом?
Женя нахмурился. Вот только не хватало ему доморощенных расследований. Наломают дров, а им потом разбираться.
– Я не знаю. Он сказал: разберусь…
– Погодите, Солнцева, – вспомнил Женя. – А Нико – это не Шаповалов Николай?
– Он самый. А что такое?
Она, честно, заволновалась за старого друга. Вдруг и его тоже отравили, пока он пытался восстановить справедливость и ездил по городу в поисках правды?
– Ничего особенного. Просто когда я шел на встречу с вами, мне доложили, что ко мне рвется какой-то Шаповалов Николай. У него ко мне срочное дело, очень важное. Не будете против, если я вас покину ненадолго?
Она с большим удовольствием подождала бы его на воле. Но возражать не стала. Согласилась, кивнув. Баранкин-младший вышел из допросной. Ему на смену из коридора вошел конвоир и замер, встав у двери.
Пока Евгений шел до своего кабинета, где его должен был ожидать Шаповалов Николай – для Солнцевой просто Нико, – он ощущал себя как-то странно. Будто вот только в его жизни произошло что-то хорошее. Он пока не уловил и не понял, а оно произошло. Что, интересно?!
Женя старался не думать о девушке, оставленной им в допросной. Но как-то получалось, что возвращался к ней мыслями. При этом улыбался и именно в этот момент чувствовал себя странно.
Она что – понравилась ему? Эта девушка с карими глазами и локонами цвета янтаря, стесняющаяся своего запущенного маникюра – ему понравилась?
Ну не может этого быть! Бред! Солнцева подозревается в умышленном причинении вреда здоровью. А могло быть и убийство, если бы Денис Алешин не выжил. Да, у следствия не нашлось веских доказательств ее вины, но…
Но она все равно подозревается. И будет выпущена из-под стражи сегодня после обеда под подписку о невыезде, которую в любой момент можно аннулировать, если вдруг появятся веские доказательства.
Ну почему ему не очень хочется, чтобы эти доказательства вдруг появились, а? И почему так странно хорошо в области сердца, когда он о ней думает? Непрофессионально – сказал бы отец. И тут же поспешил бы отстранить его от дела. Да Женя его и не вел. Просто напросился поговорить с девушкой. Больно дело показалось нереальным. Средневековьем попахивает.
Он не успел дойти до двери своего кабинета, как к нему подскочил высокий стройный малый в модных одежках, с красивой стрижкой и физиономией для портфолио приличной рекламной компании.
Нико! Женя сразу понял, кто это. Тот самый студенческий друг Солнцевой, что решил спасти ее из тюремных застенков. Ну-ну! Надо будет посмотреть, как это у него выйдет. Пижон!
– Что с Валечкой? Почему вы ее не отпускаете?
Ах, с Валечкой! Ну-ну…
– Гражданин, ведите себя спокойнее, – осадил его Женя, почувствовав зарождающееся раздражение там, где еще минуту назад теплилось что-то нежное. – Представьтесь, будьте любезны. Проходите в кабинет. Обозначьте суть проблемы.
Шаповалов прошел, уселся на стул – элегантнее не сядешь. Уставил на Женю гневно сверкающие синие очи. Тот невольно в них загляделся. И задался вопросом: где такие раздают, интересно? Вот у него лично светло-серые глаза, как льдинки, почти бесцветные. Нет красоты в их стальном блеске, один холод. Так бывшая жена говорила. А у Шаповалова синие-синие! Может, линзы?
– Валечка ни в чем не виновата! – сразу начал Николай. – Она добрейший и честнейший человечек. Порядочности на десять человек хватит! А вы ее в застенки!
– Разберемся, – пообещал Женя.
– Она не травила Дениса, хотя этого гада и стоило бы. Он разбил Валечке сердце. Хотя в ту ночь он не был виноват в своем грехопадении. Думается нам, что и грехопадения никакого не было, но потом… Он мог бы не жениться на Нинель. А он женился! Зачем, если не любил?! Придурок. Простите.
– Кому – нам? И о чем вам конкретно думается, а? Давайте без эмоций и по существу.
Нико, кивнув и помолчав пару минут, собрался и начал рассказывать:
