В первую избу заходить не стал, в её окнах не было света. Окошки второго дома, маленькие, поднятые высоко над завалинкой, отражали свет уличного фонаря. В самом крайнем — светился экран телевизора. Михаил Иванович решил не отвлекать людей от окна в мир. Дома из брёвен-кругляков, с номерами, но без названия улицы — это не город! Пастухово дальше. Зверев окончательно вымотался, сил уже не оставалось. Михаил Иванович стукнул для приличия в калитку и толкнул её от себя. Зверев поднялся на крыльцо, увидел кнопку звонка и стукнул по ней окоченевшим пальцем.
За деревянною дверью послышались шаги. Кто-то вышел в сени, откашлялся и вернулся в дом. Зверев направил негнущийся палец второй рукой и вдавил кнопку звонка.
— Кто там? — услышал он над ухом.
— Странник, — сказал Зверев, не сразу сообразив, что голос хозяина хорошо знаком. Когда вопрос повторился, Михаил Иванович сломя голову нёсся по чужой улице неизвестной ему деревни.
Из огня да в полымя! С таким трудом бежал от кошмара к кошмару. Это был голос родного брата Михаила Ивановича. Никогда, ни при каких обстоятельствах Толик не окажется в деревне у чёрта на куличках! Зверев бежал прочь, не глядя под ноги. В ушах стучала кровь в такт бешеному пульсу. Михаил Иванович споткнулся и, не удержав равновесия, упал в придорожный сугроб. Зверев не успел приподняться, как кто-то вытянул его за ноги на дорогу. От страха Михаил Иванович потерял сознание.
— Ну, грамотей, очухивайся уж, — услышал Зверев старческий голос. Дед погладил его по лбу шершавой ладонью. Ничего не оставалось делать, как открывать глаза.
— Здравствуйте, — сказал Зверев.
— Здравствуй, Михаил Иванович! — старик улыбнулся. В его матовых белесых вставных зубах отразился тусклый свет настольной лампы.
Михаил Иванович лежал на относительно мягком топчане головой на жёсткой низкой подушке. Зверев был в одежде, даже валенки дед не потрудился стянуть. «Вот тебе хвалёное таёжное гостеприимство», — мысленно пробурчал Михаил Иванович.
— Не трогай! — дед положил руку на локоть Зверева, заметив, что гость намеревается расстегнуть полушубок, — Зачем в деревне одёжку взад переметнул, ума нет?
Михаил Иванович приподнял голову, глаза его расширились. Он вновь был в вывернутой наизнанку одежде! Зверев понял: как только он привёл себя в порядок, развернув куртку лицевой стороной, так и услышал голос «брата». Вот тебе и зимний лешак!
— А ты, дедушка, не прост.
— Простота, она хуже воровства! — сказал дед, намеренно окая и улыбаясь собственному выговору.
— Откуда ты?
— Да ты не май меня, — дружелюбно предложил дед, — я-те не призрак какой. Видались уж в Пастухово.
— Как ты меня нашёл?
— Заблудился ты, Михаил Иванович. — Дед покачал коротко стриженной седой головой.
— А ты, значит, добрячок-лесовичок? — спросил Зверев, садясь в постели.
— Вроде того, — сказал дед, спускаясь с края топчана. Рогожа скрипнула под ним, дед поправил нехитрое покрывало и прошёл вглубь комнатушки. — Чай пошли пить.
Это было похоже на приказ, чем на приглашение. Хотя дед ни на сколько не повысил голоса. Зверев сел к столу.
— Может, объяснишь что-нибудь, представишься хотя бы? — спросил Зверев у невозмутимого хозяина.
— Всему своё время, все когда-нибудь преставимся. Пей чай!
Михаил Иванович сглотнул горячего чаю, заел печенькой из доисторической вазы сделанной под хрусталь. Зверев исподволь посмотрел на деда. Очень непростой старикан. Наверняка, он один из действующих лиц и исполнителей спектакля Пригожина. Нашли жадного до денег дурачка «с железными нервами», заставили дежурить на подстанции, а потом запугали до смерти, вынудив бежать без копейки в кармане! Михаил Иванович рассмеялся собственной мысли.
— Анекдот вспомнил?
— Из жизни, — подавляя смех, сказал Зверев.
Дед посмеялся за компанию, и в его глазах не было ничего обидного.
— А зовут меня Трофимом. Дед Трофим, — он замахал рукою, предупреждая вопрос гостя, — без отчества! Не люблю китайских церемоний. Теперь я представился?
Зверев кивнул.
— Когда ты появился в гостинице, я сразу понял, что это о тебе говорят.
Михаил Иванович вздрогнул. Или спектакль продолжается, или всё намного серьёзнее.
— Речь шла о каком-то учёном, открывшем формулу бессмертия. Чепуха, подумал я тогда. Но, взглянув в твои глаза — умные как у собаки, подошёл и сказал тебе, что посчитал нужным. Помнишь?
Зверев кивнул.
— Решил вот, под старость лет вспомнить о долге! — дед Трофим поднял голову к потолку. В полумраке его глаза на какой-то момент вспыхнули фанатичным огнём. «Только психопата мне не хватало», — подумал Михаил Иванович, глядя с тоскою на запертую входную дверь. Интересно, что безопаснее: оставаться один на один со старым идиотом или оказаться в деревне полной призраков?
— Что за долг? — спросил Зверев безо всякой надежды на здравый ответ.
— Перед Родиной, Михаил Иванович! — дед Трофим слегка топнул ногой.
Зверев посмотрел в окошко, совершенно тёмное и непрозрачное из-за толстого слоя наледи на стекле.
