Пригожин виновато улыбнулся, схватился за низ живота и выбежал из кабинета. Забежав в туалет, он набрал номер мобильного генерала. Гудки уходили в никуда. Алексей Исаевич потряс телефон как остановившиеся часы — абонент не отвечал. В сердцах Пригожин бросил мобильный в заполненную мусором корзину. Петрушка опередил, вспомнил-таки, чему учили в разведшколе.
Пригожин подкрался к двери собственного кабинета. Прислушался.
Петрушка якал и вякал — не докладывая ничего внятного. Значит, не всё так плохо. Пригожин потёр ладонями.
Тишина коридора взорвалась «Марсельезой» — надрывался мобильник Пригожина в туалете. Алексей Исаевич рванулся туда. Завернув рукав пиджака до локтя, он сорвал пуговицы с рубашки. Не обращая внимания на технические сложности, Пригожин засунул руку в мокрые обрывки туалетной бумаги. По закону подлости, телефон едва не опустился до дна. Алексей Исаевич выдернул мобильник и нажал на кнопку приёма связи.
— Пригожин, ты что там, шланг проглотил?
Алексей Исаевич мелко-мелко закивал. Неужели генерал видит его?
— Сядь на унитаз! — скомандовал начальник. — Не то наделаешь в штаны. У нас есть формула!
— И, как?
— Да никак! Туристов не трогайте, пускай болтаются по лесу.
— А?
— Бэ! Повторяю, пускай болтаются по лесу! Понял?
— То есть, заблокировать все выходы к городу?
— Петруша распорядится, — сказал генерал и отключил связь.
Пригожин вернулся в кабинет. Обдумывая слова начальника, он так углубился в себя, что позабыл о засученном рукаве на правой руке.
— Получилось? — ухмыльнулся Петрушка.
Пригожин кивнул.
— Ладно, не трясись, — разрешил Петрушка. — Работай, как работал.
Пригожин пристыжено молчал. Он как бы увидел себя со стороны: стоит седеющий мужчина в мятом рабочем пиджаке с закатанным до локтя правым рукавом и хлопает глазами перед молодым хамом. Ни дать ни взять, холоп опростоволосился. Он чуть не сплюнул с досады.
Петрушка, не прощаясь, ушёл.
Пригожин переборол отвращение к себе, догнал «цербера» у крыльца.
— Будут какие указания, Пётр Яковлевич? — спросил он.
— Никак нет! — задорно отрапортовал Петрушка и ушёл, щёлкнув каблуками.
Пригожин вернулся в кабинет, сел за стол и с силой стукнул кулаком. Шелохнулся телефон, и звякнула трубка. Алексей Исаевич вздрогнул. А так хорошо всё развивалось!
Перед гневом начальства устоял, Петрушку осадил, а в итоге его всё же отстранили от операции. Это грозило потерей всей мощи положения в Пастухово и доверия бывших коллег. «Меньше знаешь — крепче спишь», — успокаивал себя Пригожин. И тут же переиначил поговорку: «Не знаешь ничего, не проснёшься никогда!»
Шеф Пригожина в это время так же занимался мысленными изысканиями. Перед ним светился экран монитора с полным отсчётом об операции «Формула». Неясностей было больше, чем в самой формуле. Аналитики сообщали, что им удалось полностью расшифровать записи Зверева. Отчёт в единственном экземпляре они отправили ещё вчера. Фельдъегерская служба надёжнее электронного мыла, осталось только ждать.
Генерал Быков Иван Эмильевич никогда не принимал скоропалительных решений. Иначе не усидел бы в своём кресле до возраста, давно перешагнувшего пенсионный. Генерал решил обратиться к старому коллеге, уволенному в запас в связи с очередной чисткой рядов, не без участия самого Быкова. Генерал не испытывал никаких угрызений совести, на войне как на войне. Быков взял бутылочку «Столичной» сохранившуюся со времён Андропова и заявился на квартиру к бывшему начальнику.
— Так, Милич, — так называл генерала Быкова бывший начальник. — События развиваются в глухой тайге, говоришь?
Быков кивнул. Рассматривая трофеи хозяина дома на полках серванта, генерал думал о старых чекистах. А ведь Слону всё известно! Возможно, больше чем мне. Да, недаром большевики расстреливали старых спецов. Слишком много они знают. Глядя на кубок, в виде статуи Родины Матери, Быков ухмыльнулся. Интересно, Слон до сих пор умеет читать мысли собеседника?
— Пригожин не справился с заданием, — сказал Слон.- Он что, у тебя в штате?
— Только финансовый интерес.
— Завербовал вербованного? Ха-ха-ха!
— Интересы энергокомпании пересекались с нашими, — пояснил Быков, не глядя в глаза бывшему начальнику.
— Какова моя доля? — спросил Слон, разливая коньяк по пузатым стопочкам. Заметив непроизвольное движение Быкова, он пояснил: — Милич, теперь мы все коммерсанты, не так ли?
Быков посмотрел на коллегу ясными, ничего не выражающими глазами. «Чему-чему, а наглому взгляду тебя обучили», — подумал Слон.
— Ничто не стоит так дорого, как информация, — сказал он вслух, вытянул губы трубочкой перед долькой лимона, надкусил. Затем выпил коньяк и сжевал цитрусовый кружок.
Быков пригубил из своей рюмки, отставил её. Затем обтёр пухлые губы носовым платочком, сложил его аккуратно вчетверо, убрал в нагрудный карман. Только после этой церемонии, гость решился сказать.
— Если ты рассчитываешь на средства организации, то вряд ли. Заплачу сам.
— Из своего кармана?
