— Ты получишь столько, сколько запросишь, — пообещал Быков, даже не спрашивая о характере информации — старый спец барахло не всучит. — И не важно, из какого кармана.
— Ясно, — кашлянул Слон. — Твой-мой-государственный, разницы нет. Только хотелось бы, чтобы ты, Милич, не заглядывал мне за пазуху.
Быков профессионально улыбнулся. Понял, Слон не сердится. Наоборот, почти готов к сотрудничеству.
— Осторожность — мать отваги! — процитировал он хозяина. — Никаких счетов, оплата только наличными. В чём пожелаешь?
— В йенах!
Быков опешил. Его бывший начальник никогда не шутил по поводу валюты.
— Два больших мешка, и мы в расчёте.
— Ты работаешь с японцами? — сорвалось у Быкова.
— С идиотами я работаю! — Слон усмехнулся и наполнил рюмки французским коньяком, «Столичную» он проигнорировал сразу. Непочатая бутылка так и стояла на самом уголку журнального столика, готовая от досады нырнуть на персидский ковёр.
— И у нас ничего не изменилось, — Быков развёл руками, представив перед собой бестолковую физию Пригожина и пуленепробиваемую черепную коробку Петрушки.
— Совет хочешь?
— За тем и пришёл.
— Не забывай корни!
Быков еле сдержался, чтобы не поморщиться. Ох уж эти корни! Начиная от Железного Феликса или Малюты Скуратова? Удалять их надо без наркоза!
— Стараемся, Слон Григорьевич, — сказал он вслух. — Но есть проблема, «лавбер» несколько устарел.
— Тебе нужна новая формула?
Быкова аж подбросило. Если старик всё знает, зачем морочит голову?
— Итак, йены? — спросил он, внутренне подобравшись.
— Перечислишь, вот сюда! — Слон подал бумагу похожую на визитку. Быков по цифровому коду определил банковский счёт в стране, называемой по старинке нейтральной. Сумма была умопомрачительная. К счастью, действительно в йенах.
— По нашим каналам это займёт несколько минут.
— Не станем торопиться.
— Но мне ещё неизвестна твоя информация, Слон Григорьевич!
— Дорогой Милич, мы не первый час знаем друг друга, распорядись!
Быков кивнул на телефонный аппарат на стене. Он был сделан под старину времён Великой Отечественной. Слон улыбнулся, разрешив воспользоваться своим раритетом. Быков взял массивную трубку, с обратной стороны которой вмонтирован микрокомпьютер. Ничему не удивляясь, он набрал многозначный номер и код доступа. Включив громкую связь, Быков распорядился.
В ожидании перевода денег Слон завёл обычную старческую пластинку. Мол, ветеранов не уважают, а молодым не дают никакой дороги. Быков сидел как на иголках, что-то невпопад вякал.
Убедившись, что сумма перечислена, Слон Григорьевич заговорил деловито, коротко, не отвлекаясь. Быков слушал, как школьник, сложив руки на колени, стараясь не пропустить ни одного колебания в интонации бывшего начальника. Слушал и поражался чутью древнего чекиста, радуясь в душе своей победе над ним, когда занял место начальника отдела. Экую громаду свалил! Вот уж точно, Слон! Он и в Африке, и в России!
— А со старичком не тягайся, — закончил Слон непрошеным советом.
Быков поднялся, поблагодарил и попрощался, бросив тоскливый взгляд на унылую бутылку «Столичной».
Слон, едва выпроводив генерала, взялся за трубку и принялся названивать по номерам памяти своего псевдовоенного телефона.
Довольный удачным визитом, Быков нёсся домой на полной скорости. Мигалка на крыше и депутатский номер автоматически устраняют дорожные препятствия. Ему хотелось петь и плясать, Быков даже станцевал на педалях газа и тормоза. Машина ворчала и подпрыгивала, а настроение водителя всё больше поднималось.
Возле самого дома зазвонил мобильник.
— Что там! — генерал спросил грозным голосом.
Звонил Пригожин.
— Иван Эмильевич, только что погиб фельдъегерь.
— Ма-алчать! — рявкнул Быков. Он реально ощутил, как большие деньги (пусть даже в йенах) проскользнули меж его пальцев.
В следующий момент машина врезалась в угол дома.
Тотчас выбросилась воздушная подушка и вмялась в грудь генерала.
— Немедленно обыскать, — голос Быкова прозвучал сдавленно, он задыхался. — Не отдавать ментам!
Пригожин слушал молча.
— Как это случилось? — задал генерал первый осмысленный вопрос. Он вывернулся из-под подушки безопасности.
— Автокатастрофа, — доложил Пригожин. — Машина загорелась и взорвалась. Погибли трое. Водитель и…
— Плевать мне на сопровождающих! Разузнай, не было ли чего при фельдъегере! — Быков взмахнул рукой, держа в ней мобильник, Пригожин услышал свист ветра. — Отставить! Сиди себе смирно, исполняй обязанности директора.
— Спасибо, — сказал Пригожин. Так ему стало легко и свободно, что захотелось немедленно отключить телефон и стереть из памяти все номера бывших коллег, после чего напиться в драбаган от радости! Но ничего этого он не сделал, потому что генерал продолжал молчать в трубку.
— Группу отозвать? — спросил Пригожин, пытаясь угадать желания генерала.
— Петрушка распорядится, занимайся своим делом, производственник!
— Есть! — Пригожину показалось, что он прокричал в трубку. На самом деле генерал Быков услышал лепет перепуганного ребёнка, готового немедленно расплакаться.
Позабыв о Пригожине, генерал связался с Петрушкой.
