Дед больше ничего не спрашивал. По своему обыкновению, он собрался и пошёл. Сергей держался позади. Когда дед Трофим начал петлять по лесу, Сергей решил подыграть старому дураку. Студент точь в точь повторял движения деда Трофима: ступая след в след, пригибаясь и нюхая воздух по сторонам. Дед не обращал никакого внимания на ужимки пацана. Пусть себе дурачится, пока петух жареный не клюнул. Убедившись, что никаких ловушек по пути к сторожке нет, дед Трофим зашагал быстрее.
Подойдя к домику, Сергей опешил. Ночью никакого замка не было! А теперь он был: чёрный, амбарный на мощных петлях.
Дед Трофим потянул дверь на себя. На глазах изумлённого студента, она свободно открылась. Петля с косяка болталась на дужке замка! Они вошли внутрь сторожки. Дед Трофим, озираясь и вглядываясь во все уголки при свете дня, Сергей — кривляясь и подражая старику.
— Сесть-то можно? — спросил студент и вздрогнул от звука собственного голоса. Дед, не оглядываясь, кивнул. Он возился с телефонным аппаратом. Как он и предполагал, провод установлен для отвода глаз. На самом деле, бутафорская гробина без наборного диска имела выход на спутниковую связь. И это не бытовой мобильник, а многофункциональный аппарат с возможностями голографической съёмки и передачи. Необходимость в поиске других «жучков» отпала. Дед Трофим взялся за металлическую пуговицу спортивного бушлата Сергея и вырвал ей с мясом. Студент не пикнул. Гнетущая обстановка пустого дома в тайге не давала ему повода возмутиться. Сергей понял, дед делает всё для спасения их жизней.
Дед Трофим свернул мембрану трубки, вложил туда пуговицу и закрутил обратно. Действовал он расчётливо, без суеты. Совсем как минёр, отметил Сергей.
Обратно шли молча. Дед не хотел болтать лишнего, а Сергей не желал выглядеть профаном. Позади что-что щёлкнуло. Оба путника оглянулись. Избушка, которую они только что покинули, вспыхнула ярким светом. Огонь столбом поднялся к небу, но дыма не было. Совсем как при фейерверке.
— Через пять минут от избушки ничего не останется, — сказал дед Трофим.
— Это из-за твоей пуговицы?
— Из-за твоей пуговицы, — поправил дед. Больше он ничего не сказал. Читать лекцию об основах подрывного дела, не было времени и возможности.
— В избушку ходили? — спросил Михаил Иванович вернувшихся спутников.
— Ничего ты там не испортил. Так что, Пригожин имущественных претензий иметь не может, — сказал дед Трофим. — Давайте обедать, да пойдём!
— Куда? — спросил Михаил Иванович.
— Куда ты лазил в бреду, — сказал дед, заставив родственника вздрогнуть. Воспоминания о преисподней холодом вошли в душу Зверева. Сейчас он нисколько не сомневался в своём психическом здоровье, потому яснее представлял себе встречу с Пригожиным под землёй.
— Что мы там забыли?
— Выйди-ка, молодая поросль, покури!
Сергей захватил с собой пачку галет и банку тушёнки. Не забыв чашку чая, он вышел за дверь. Спорить с ненормальными — себе дороже. А может, дуракам-то всегда везёт, глядишь, выберемся из этой передряги!
— Болтать уже некогда, Миша! Отвечай по существу, коротко, как в армии! — сказал дед. — Кто твои родители?
— Не знаю.
— Брат Толик тебе родной?
— Да.
— Доказательства есть? Группы крови, пробы ДНК?
— Зачем? — глаза Зверева округлились. Учёный никак не ожидал услышать с уст старика знакомую терминологию. А дед Трофим не подкачал.
— Маркёры родовой флоры сличили?
— Дед Трофим, а тебе-то, какое до этого дело?
— А такое! Тебя кто позвал в ловушку, чей голос?
Михаил Иванович поперхнулся остывшим чаем, а дед Трофим продолжал дожимать в лучших традициях ЧК.
— Значит, родство ваше не доказано, — сказал он тоном, не допускающим никаких возражений. — Толик работает журналистом по медицине, кропает что-то о генетиках-вампирах, а твоя формула имеет к генетике прямое отношение, — дед сделал паузу, как будто перевёл дух.
— К микробиологии, — уточнил Михаил Иванович и добавил: — К микрогенетике прокариотов.
— Карам-барабам! Скажи по-русски, что за формула: жизни, долголетия, психокодировки, чего?
— Всего.
— Кого захочу, того и порабощу?
— Примерно так.
— Где эта формула?
Михаил Иванович постучал указательным пальцем по своему лбу.
— Остались какие-нибудь отходы после твоей научной деятельности?
— По ним ничего нельзя установить. Это всего лишь питательные среды!
— И по дерьму легко установить, чем питается его хозяин!
— Если туалет не общественный. В лаборатории отходы сред смешивались и уничтожались. По фрагментам ДНК ничего установить невозможно.
— В избушке ты делал какие-либо записи?
— Писал, — Михаил Иванович повспоминал, — так, ерунду всякую. Отрывки из обрывков. Занимался имитацией.
— Обрывки, говоришь? А мне сдаётся, они склеили их, состряпали что-то. И считают, что формула в их руках. Чует моё сердце, объявлена на нас охота.
— На нас?
— Конечно, они не знают, что ты мне внучатым племянником приходишься, — Михаила Ивановича аж подбросило от такой новости, дед не обратил на это внимания. — Лучшая защита, как известно…
— На кого будем нападать?
— Почему не спросишь, как я узнал про нашу родственную связь?
