— До того ли, дед Трофим? Как я понимаю, времени у нас в обрез.
— Правильно понимаешь! Отправляемся сейчас же прямо в преисподнюю!
— Но кто нам откроет люк в вертолётной площадке?
— Разберёмся, племяш, — дед поднялся на ноги, кивком пригласил следовать за ним. — Пора!
— Уже? — спросил Сергей, встретив обоих мужчин за дверью.
— Идём, Серёга, идём.
Они образовали привычную походную колонну. Дед Трофим велел идти прямо, сам свернул к трансформаторной. Сергей постоял в нерешительности. Планов этих чудиков он не знал. Михаил Иванович пошёл привычным за зимовку маршрутом: через сторожку к вертолётке. Возле пепелища к ним присоединился дед Трофим. Старшие пошли рядом, опять о чём-то зашептались. Сергей остался позади, и вновь как в ночном лесу у него загорелись пятки от страха. За спиною чудились шаги, треск сучьев, приглушенные голоса. Не смотря на светлый день, снег виделся тёмно-серым, небо заволокло мутной дымкой. Студенту захотелось в несколько прыжков догнать мужчин, вклиниться между ними, оказавшись в безопасности. Погибать, так скопом! Не скучно, и не так страшно. Но сделать этого Сергей не мог. Ноги помимо его воли отсчитывали ровный шаг, держа расстояние в три-четыре метра от деда и Зверева.
Дед Трофим не забывал поглядывать на верхушки сосен, как будто побаивался кукушек-снайперов. Его тревожность никак не влияла на внучатого племянника. Михаил Иванович не выражал никаких эмоций, кроме любопытства. Так начинает жить поправляющийся от страшной болезни, всё ему внове, в любом явлении он видит только приятную сторону.
— Я отключил электроснабжение шахты на полтора часа, — сказал дед Трофим.
— Как у тебя получилось, если рубильник заблокирован?
— Я тебя спрашиваю, как ты находишь под микроскопом нужные бактерии?
— А зря, я бы поделился.
— Уже поделился, — пробурчал дед.
Оставшуюся часть пути шли молча, прибавив шаг. Хрупкий умирающий снег рассыпался под ногами, следы путников продавливали его до таёжного моха.
Как и рассчитывал дед, у них осталось чуть больше часа, чтобы проникнуть в шахту и уничтожить всякие намёки на формулу.
— Где ты спускался? — спросил дед, потопав о вертолётную площадку, сбивая снег с галош.
Михаил Иванович пожал плечами. Всё ему было знакомо и одновременно — непонятно. Словно кто-то за время его отсутствия передвинул декорации. На бетонной площадке по-прежнему не было ни снежинки, но железный трап был раскурочен и выброшен в снег.
— Вот та куча железа была трапом, и его ножки были вмонтированы в асфальт.
Дед Трофим присел на корточки. Пригнул голову и принялся старательно исследовать площадку, шаг за шагом. Михаил Иванович присоединился. Ничего не зная о предмете поиска, Сергей в точности скопировал движения товарищей и первым увидел гнутую арматурину, торчавшую из асфальта.
— Эту корягу ищем?
— Не трогай! — крикнул дед, заметив, как Сергей махнул ногою, чтобы пнуть «корягу».
Пожав плечами, студент опустил ногу и отступил на шаг. Дед Трофим с Михаилом Ивановичем подошли ближе.
— А ну-ка, молодо-зелено, дергани-ка на себя! — предложил дед.
Короткая железяка была жёстко вмонтирована глубоко в бетон. Сергей дёрнул её на себя, затем крутанул против часовой стрелки. Ничего не произошло.
— Миша, ты дёргал этот прут, вспомни! — дед Трофим постукал по циферблату наручных часов, напоминая о времени.
— Тут был трап, а не эта железка. И вообще, всё произошло само собой. Я оказался у подъёмника вместе с Пригожиным. Он что-то поделал, не припомню что, а затем мы плавно опустились вниз. Теперь трапа тут нет, остался обломок от его ножки! — Зверев указал ногой на торчащий из земли штырь.
Сергей увидел подошву валенка Зверева. Точно такая же калоша, как у деда: овоидной формы с двумя пятками на протекторе. Парень посмотрел на свои берцы с рифлёной подошвой. Искать отличия не требовалось. Похоже, они заодно. И никто не собирается помогать ему, посвящая в свои планы. До чего же противно ощущать себя пешкой, даже в собственной игре! Он понурился и отрешённо уставился себе под ноги. Неожиданно для себя, Сергей ответил деду, хотя тот спрашивал не его.
— Я видел на площадке в одном месте аккуратную квадратную лужицу. Похоже на люк.
— И чего ж ты молчал? Зачем дёргал эту дурацкую ржавую арматурину? Посмотри, во что превратились твои рукавицы! Как в таких лохмотьях появишься в городе?
Эти слова Михаила Ивановича не взбодрили, но совсем уничтожили дух Сергея. Они шутят, они знают, что окажутся в городе. Сергей даже не улыбнулся. Молчал, как разведчик из старого советского фильма.
Дед Трофим ухватил студента за шиворот и здорово встряхнул.
— Хватит уросить! Показывай люк! — дед склонился к Сергею и прошептал ему в ухо: — А дальше наша с тобою работа, мужская.
Сергей посмотрел на счастливо улыбающегося Михаила Ивановича. Ничего-то тот не расслышал. Парень едва не рассмеялся вслух своему страху. Это же старик дурачит учёного, потому что тот не способен к решительным, боевым действиям!
Через несколько секунд мужчины стояли у воображаемого люка. Дед ощупал руками периметр неглубокой лужицы и подмигнул Сергею. Михаил Иванович кивнул.
