– Подруга будет позже. Это Ламберт-Херри Якобе из Голландии. Крупнейший специалист по творчеству Лукаса ван Остреа. Он был на аукционе.
Херри-бой застенчиво улыбнулся.
– Отлично. Вы ведь мне расскажете о картине, Ламберт-Херри? – Леха увлек Херри-боя в сторону, а я набросилась на Лавруху
– Какого черта ты его привез?!
– Он умолял… Говорил, что ему нужно последний раз взглянуть на картину. Что он не может уехать, не попрощавшись с ней. И так далее.
– Завидная страсть. Ладно. Голландец нам тоже не помешает. Пусть потешит публику средневековыми страшилками. Непонятно только, где Жека.
За Жекой полтора часа назад был послан верный Жаик.
– Ты все-таки ее уломала?
– Думаю, будет хороший повод помириться…
– Н-да… – Лавруха посмотрел на стадо власть предержащих, пасущееся неподалеку, и опрокинул в себя шампанское. – Неплохо ты устроилась, старуха. И такое стремительное восхождение. Некоторым на подобные вещи и жизни не хватает.
– Будем считать, что мне повезло, – просто сказала я и помахала рукой появившейся на лужайке Жеке. – А вот и наш несгибаемый железный Феликс!
– Явилась. Ладно, пойду послушаю умных людей…
Холодно кивнув Жеке, злопамятный Лавруха отделился от нас и направился к стае мужчин. Спустя минуту он уже весело болтал с одним из гостей. Тем самым, который всучил мне приглашение на выставку «Нефтекомплексы и оборудование для нефтеперерабатывающих заводов».
– Ну, как ты? – спросила я у Жеки. – Почему так долго?
– У Лаврухи-младшего понос. А Катька целую сцену закатила. Еле уговорила Ларфу, чтобы отпустила меня на полтора часа… Ты же знаешь, какой вздорный характер у старухи…
Блокадница Лариса Федоровна, законсервировавшаяся на семидесяти, хотя ей недавно исполнилось восемьдесят три, славилась особой неуживчивостью. Ларфой ее называли все мы – это прозвище приклеилось к старухе с легкой руки Снегиря.
– А где твой парень? – полюбопытствовала Жека.
– Он сейчас подойдет.
Что-то странное произошло со мной – я вдруг увидела Жеку пресыщенными глазами титовских гостей: простенькое летнее платье из ситца, обгоревшее лицо, жидкие брови и стриженные под корень ногти. Из босоножек, которые мы вместе покупали в позапрошлом году, торчали пальцы. Во все стороны, черт их дери!..
– Идем, переоденешься, – шепнула я Жеке.
– Зачем?
– Здесь большие шишки… Неудобно, – лучше бы я этого не говорила.
– Ты что, стыдишься меня, Катька? – с обидой в голосе спросила Жека.
– С ума сошла! – я обняла ее за плечи. – Я думала… Может быть, в моем тебе будет удобнее…
– Которое женишок прикупил? – Жека уже выстроила линию наших взаимоотношений с Титовым, она видела меня насквозь. – Нет уж, лучше я в своем останусь. Буду шокировать твои денежные мешки.
Она взяла с подноса бокал с шампанским и залпом выпила.
– А где этот черт? Лавруха?
– Где-то здесь был.
– Пойду его искать. Все равно мириться надо…. Жека отошла от меня, нелепая и грациозная одновременно. И снова гаденькие мысли зашевелились во мне – мысли, которых я никогда себе не прощу. Не нужно было ее приглашать. С поносом ее детей и покосившейся дачкой (пятьдесят долларов в месяц).
Вечер катил по накатанной колее, а я с легкостью исполняла роль хозяйки богатого поместья. После очередной порции коньяка кому-то из гостей пришла в голову светлая мысль отправиться на залив и поплескаться в теплых волнах. Эта мысль была поддержана только после мартини. Языки и галстуки гостей развязались сами собой, даже Жека осмелела и почти естественно влилась в небольшую, но дружную мужскую компанию.
– У тебя милая подруга, – шепнул мне Титов. – Очень непосредственная.
– Кто это с ней?
– Бородин, из мэрии. Нужный человек. Ведает арендой… Непосредственные пейзанки вполне в его вкусе.
Я не одернула зарвавшегося Леху, напротив – гаденько хихикнула. Он обнял меня.
– Черт возьми, ты дивно хороша…
Я и сама знала, что хороша; несколько раз я ловила откровенно похотливые взгляды титовских гостей. Крепись, Кэт, это всего лишь оборотная сторона медали.
И все же без эксцесса не обошлось: изрядно набравшийся Лавруха опрокинул на меня чашу с пуншем. Напрочь забыв о светскости, я огрела Снегиря по спине.
– Измарал мне платье, гад! – прошептала я. – Четыреста долларов…
– Да ладно тебе, Кэт… Подумаешь, платье изгваздал. У тебя таких платьев вагон будет. Главное, что репутация осталась неподмоченной. Ты голландца не видела?
– Нет, а что?
– Если увидишь – передай, что его ждут. Общество жаждет услышать лекцию о средневековых живописных ужасах.
– Хорошо, передам.
Проклиная все на свете, я потащилась наверх – переодеться.
…В доме было пустынно. Приближающиеся сумерки придали ему таинственность, и я почувствовала себя женой Синей Бороды. Наверняка в этом доме есть комната, куда никто никогда не заходил… Я уже сутки здесь, но так и не изучила его до конца, хотя меня можно упрекнуть в чем угодно, но только не в отсутствии любопытства. Я прошла на кухню, выпустила из кладовки обиженного Пупика, взяла его на руки и поцеловала в мокрый нос.
– Ну, Пупий Саллюстий Муциан, все обстоит великолепно, ты как думаешь?
