У Пупика не было никаких мыслей по этому поводу, и он попытался шваркнуть меня лапой по щеке.
– И ты туда же, – вздохнула я и выпустила из рук вздорного кастрата.
Поднявшись на второй этаж, я все-таки не удержалась. В конце коридора, в незапертом кабинете, на специальной подставке стоял миллион долларов. Никому сейчас не нужный. Самый обыкновенный вибратор для удовлетворения похоти. В конце концов, и стремление к власти, и стремление к богатству, и чрезмерное честолюбие – это всего лишь человеческая похоть, не больше…
Войдя в кабинет, я несколько минут простояла возле слабо освещенных «Всадников Апокалипсиса». В изможденном жарой начале ночи они были еще более прекрасны и яростны, чем обычно. Имела ли я право присвоить их себе? Стать судьей их финального заезда, где так явно лидировал бледный конь Смерти?..
Легкий шорох за спиной заставил меня вздрогнуть.
Я обернулась. В углу, сжавшись в комок на кресле, сидел Херри-бой. Он все еще не мог оторваться от своих «Всадников», он сам был готов вести их коней под уздцы куда угодно. Лучше всего – в Мертвый город Остреа…
– Вы напугали меня, Херри, – укоризненно сказала я.
– Простите, – он произнес это совсем без акцента, но я даже не удивилась этому. Две недели бесплодного ожидания сделали свое дело. Его обожаемый Лукас остается в России, и теперь нужно учиться общаться с ним на русском…
– Вас ищут, Херри.
– Меня?
– Общество хочет послушать маленькую лекцию о Лукасе Устрице.
– Я не знаю… – Херри-бой вжался в кресло.
– Давайте, Херри. Это доставит вам удовольствие.
Удовольствие ниже среднего, если учесть количество выпитого гостями, но я не стала об этом распространяться. Меньше всего Херри-бою хотелось оставлять картину без присмотра, но я была хозяйкой, а со своим уставом в чужой монастырь не ходят. Пока я уламывала несчастного голландца, дверь скрипнула и в кабинет, помахивая хвостом, вбежал Пупик, еще один почитатель творчества Лукаса Устрицы.
Пупик по-хозяйски прошелся по кабинету и развалился на полу перед картиной.
– Вы идете, Херри? – спросила я.
– Да, конечно…
Больше всего Херри-бою хотелось оказаться на месте кота, я это видела. Но и гнать голландца в шею из кабинета я вовсе не собиралась. Оставив два тела на поле брани, я отправилась в свою комнату.
Переодевшись и наскоро подправив макияж, я нап правилась к двери, дернула ручку.
И с удивлением обнаружила, что дверь заперта.
Уж не Леха ли решил надо мной подшутить?
– Кончай свои шутки, – строго сказала я.
За дверью было тихо. Только в конце коридора были слышны чьи-то торопливые шаги. Я еще раз подергала ручку и нервно рассмеялась. Ситуация выглядела совершенно нелепой, если учесть, что до моего появления здесь двери в спальню не запирались вообще. Вчера, после того, как мы с Лехой были застуканы Дементием в самых недвусмысленных позах, я сама настояла на том, чтобы к двери в спальню был придан ключ. Но такой прыти от Лехи я не ожидала. ,
– Открой! – снова попросила я.
И снова – никакого ответа.
– Идиот, – крикнула я и, подумав, добавила:
– Идиоты!..
Тишина.
Я заходила по спальне, потом подошла к окну и забарабанила пальцами по пуленепробиваемому стеклу. Никакого намека на старые добрые шпингалеты, лишь гладкая поверхность и тихий шум работающего кондиционера. Черт бы тебя побрал с твоими двумя покушениями!..
Я вытянулась на кровати и забросила руки за голову. Злость на Леху постепенно проходила. Рано или поздно он заявится – не буду же я сидеть здесь вечно. А когда он заявится, я устрою ему Варфоломеевскую ночь. А потом, когда лимит на гугенотов будет полностью исчерпан, дам ему овладеть собой…
Эта мысль примирила меня с действительностью, и я сама не заметила, как заснула.
А проснулась от легкого покалывания в пальцах: так и есть, рука у меня затекла. В спальне было темно. Все еще туго соображая, я села на кровати и потрясла головой.
Мельком взглянув на часы (я проспала всего лишь тридцать пять минут, надо же!), я встача с кровати и решила предпринять очередной штурм двери.
Ручка поддалась сразу же. Чувствуя себя круглой дурой, я легко открыла дверь и вышла в коридор. Ключ торчал в замке, а я даже не могла вспомнить, видела ли я его, когда заходила. Как бы то ни было, Леху ждет не очень приятная сцена.
Так никого и не встретив, я спустилась вниз, вышла на террасу, уставленную соломенной мебелью, и втянула ноздрями воздух: да здравствует свобода! В кресле сидел Жаик с неизменным кроссвордом в руках.
– Отличный вечер, – как ни в чем не бывало сказала я ему. – Впервые вижу казаха, который разгадывает кроссворды.
– А вы что, когда-нибудь видели казахов?
В академии, на станковой живописи, училось несколько казахов. Они беспробудно пили и так же беспробудно дрались с монголами. И при этом были довольно приличными художниками.
– Имела счастье.
– Рад за вас.
