– Я искала Алексея… Вернулась в дом и спросила у его телохранителя…
– Она спросила, не видел ли я хозяина, – мрачно подтвердил казах. – Хотя прекрасно знала, что он в доме.
– Я? Я понятия не имела, что он вернулся в дом…
– Так уж не имели?
– Она лжет, – неожиданно заявил Жаик. К этому новому повороту сюжета я оказалась не готова. Похоже, я присутствую на финале драмы, которая разыгралась без меня.
– Лжет? – удивился Юхно.
– Мы вместе пришли. Я и хозяин. Он сказал мне: «Мы скоро придем». Мы. Он имел в виду себя и ее, – Жаик кивнул на меня. – Перед тем, как зайти в дом, он с кем-то говорил по телефону. И сказал: «Извини, меня ждут». Она была в доме, и она ждала.
Все его слова, все его несостоятельные свидетели обвинения отскакивали от меня, как горох от стенки.
– Вы дурак, Жаик, – с нажимом произнесла я. От собственной безнаказанности у меня зазвенело в голове. – Может быть, вы хороший охранник, в чем я сильно сомневаюсь…
Жаик двинулся в мою сторону, но Юхно остановил его.
– Пусть продолжает.
– Может быть, вы хороший охранник, но как аналитик никуда не годитесь. Даже если все, о чем вы здесь поведали, – правда, это не объясняет главного.
– Чего, интересно?
– Его смерти. Ведь нет никаких следов насилия, правда? И дверь была заставлена изнутри. И окно не открывалось. Когда он умер, рядом с ним не было никого.
– Ты… – Жаик задохнулся, он совсем забыл, что еще несколько минут назад сам был вынужден признать мою невиновность. – Ты могла… Ты могла отравить его. Вот тебе и отсутствие следов насилия…
– Я?!.
Эта мысль была столь же нелепой, сколь и оскорбительной. И все же – самой логичной. Чем иначе объяснить мистическую кончину Алексея Алексеевича Титова? Абсолютно здорового человека, который собирался дожить до летних Олимпийских игр?..
В кабинет снова заглянул Андрей.
– Там гости… Волнуются…
– Скажи, что мы сейчас, – Юхно подошел к двери и плотно прикрыл ее. И снова обратился ко мне:
– Серьезное обвинение.
– Подумайте, зачем мне было убивать его?
Действительно, зачем? Я не любила его: во всяком случае, не так страстно, как любила Быкадорова. Я не любила его, но могла полюбить. Я хотела нравиться ему, он чуть-чуть ударил мне в голову – совсем немного, как хорошее коллекционное вино… Но даже если отбросить эти романтические сопли и посмотреть на все с практической точки зрения… Живой Титов мог дать мне многое, если не все. Умерший Титов терял для меня смысл – точно так же, как теряло смысл мое пребывание в этом доме. Вся его челядь смотрит на меня, как на уличную девку, которой выпал счастливый билет… И не только челядь. Владимир Михайлович Юхно, директор частного охранного предприятия, думает точно так же.
– Пожалуй, у вас действительно не было повода, – он сочувственно улыбнулся.
– Никто не знает… Повод может быть самым незначительным, – настаивал на своем казах.
– Ну, хорошо. Допустим. Допустим, я отравила его, – я не узнавала своего голоса, таким циничным и отстраненным он был. – Дала какой-то хитрый, сильнодействующий яд. Я даже могла заставить его раздеться…
В этом месте моей тирады Владимир Михайлович понимающе хмыкнул.
– Но как я могла заставить его приставить конторку к двери ?
– Возможно, что-то сильно его напугало, – высказал осторожное предположение Юхно.
– Если его что-то и напугало, то только не я. Если учесть, что предыдущую ночь мы провели в одной постели.
Жаик снова скрипнул зубами. До чего же противный звук, черт возьми!..
– Она права, Жаик. Посмотри на его лицо.
И хотя Юхно обращался к казаху, совершенно игнорируя меня, я тоже подошла. Лицо Титова было искажено гримасой: смесь легкого ужаса, сладострастия и чего-то еще. Чего именно – я определить не могла. Веки его не были плотно прикрыты – так же, как у Быкадорова. И – так же, как у Быкадорова, – в их глубине тлел потусторонний огонь.
Я поежилась и отвернулась. Злость на Леху поднялась во мне с новой силой: сукин сын не оправдал тех ожиданий, которые я на него возлагала. И втянул меня в еще одну неприятную историю. И оставил мое любопытство неудовлетворенным. Я была в двух шагах от тайны и не имела к ней ключа. Я могла только констатировать факты. А факты нашептывали мне на ухо: за последний месяц ты стала свидетельницей двух почти одинаковых смертей. И так и не узнала их причины.
– Ладно, эксперты им займутся, – Юхно быстренько умыл руки. – Где у вас телефон?
Жаик кивнул на письменный стол Титова.
– Сделаю пару звонков своим людям. Огласка нам совсем не нужна. Еще раздуют до заказного убийства…
Пока Юхно договаривался с кем-то по телефону, Жаик отправил Андрея за простыней, чтобы прикрыть труп. Ко мне он потерял всякий интерес. Оставаться в кабинете мне не хотелось, но выходить наружу, к друзьям покойного Лехи, хотелось еще меньше. Подумав, я решила дождаться конца разбирательства. Максимум, что мне грозит, – это протокол допроса. Но допрос я уже проходила и считала это делом совсем нестрашным, хотя и тягостным.
Владимир Михайлович все еще не мог оторваться от картины.
