– Можно подумать, что это вы, – снова сказал он. – Ваши предки не жили в Голландии? Это ведь голландская картина, если я не ошибаюсь?
– Мои предки жили в Самарканде.
– А почему вы рыжая?
– Спросите что-нибудь полегче.
– Полегче? Вы действительно не знаете, что здесь произошло?
– Нет.
– Думаю, вам лучше уехать отсюда. После того, как будут сняты показания, разумеется…
Все ясно. Его визитку можно спустить в унитаз. Равно как и все прочие визитки. Моя стремительно начавшаяся карьера светской львицы так же стремительно завершилась.
– Да. Я понимаю.
– Мне очень жаль, Катя.
Уж не нашей ли бурной ночи?.. Я подумала о том, что для пылкой влюбленной выгляжу очень уж нейтрально. Никаких следов скорби на лице. История с Быкадоровым повторяется. Что же я за бездушная скотина в самом деле? Даже плохо выстиранный комбине-зончик сочувствия жмет мне и морщит в складках.
– Вы не выглядите особенно огорченной, – господин Юхно как будто читал мои мысли.
– Я просто не могу поверить… Не могу прийти в себя…
– Но рассуждаете довольно здраво.
– Вы хотите, чтобы я заламывала руки?
Юхно ничего не ответил, зато Жаик посмотрел на меня со скрытым торжеством: вот видишь, сучка, тебе не верю не только я!..
– А это что такое? – Юхно, отошедший в дальний от меня угол, за кресло, присел на корточки. – Алексей что, кота завел? Он же терпеть их не мог…
Пупик! Боже мой, Пупик!.. Я бросилась к Юхно, едва не задев распростертое на полу тело Лехи. Пупик лежал на полу и не подавал никаких признаков жизни. Бедный мой кот, вздорный кастрат, любитель сухого корма, свежей печенки и помидоров, лучшая грелка в конце февраля и лучший утешитель…
– Пупик! – прошептала я и рухнула перед котом на колени.
– Это ваш кот?
– Да, это мой кот… Да… Да…
– Единственный свидетель, – констатировал Владимир Михайлович. – К сожалению, он не сможет нам помочь.
Бедный Пупик распростерся на полу, беспомощно вытянув лапы. По странному, пугающему стечению обстоятельств он почти полностью повторил позу мертвого Лехи. Я провела дрожащей рукой по боку кота и тотчас же отдернула ее. Шерсть потянулась за моими пальцами и клочьями вылезла из бока. Пупик слабо мяукнул.
– Он жив… Господи, он жив, – пролепетала я.
– И все равно ничего не скажет.
– Нужно позвать ветеринара… – состояние несчастного Пупия Саллюстия Муциана не внушало мне никаких надежд, но все же, все же…
– Вы с ума сошли? – тактично шепнул мне на ухо Юхно. – В доме труп хозяина, а вы причитаете над котом. Разве не видите, что он на последнем издыхании?
– Может, его еще можно спасти… Мне нужен ветеринар, – я стянула с кресла накидку, приподняла теряющего шерсть кота и положила его на ткань.
– Боюсь, у него нет шансов.
– Вы ветеринар? – злобно спросила я. – Я еду в город.
Железные пальцы Юхно больно сжали мне плечо.
– Вы не можете никуда ехать, пока не сняты показания.
– Я поеду, – слабое, прерывистое мяуканье Пупика придавало мне решимости.
– Нет.
– Интересно, как вы собираетесь меня удержать? Прикуете цепями к батарее?
– Черт с вами, сумасшедшая вы девка. Я позвоню своему ветеринару. В прошлом году он вытащил мою собаку.
Я заплакала.
– Он не успеет… До Питера полтора часа езды… Он не успеет…
– Он живет здесь, в Зеленогорске. Успокойтесь, я набираю номер.
Совершенно обезумевшая, я опустилась рядом с котом. Господи, зачем только я выпустила его из кладовки? Зачем он поплелся за мной в кабинет? А в кабинете сидел… в кабинете сидел Херри-бой, он оторваться не мог от картины. И ничего с ним не произошло… Впрочем, теперь это неважно. Я уткнулась щекой в холодный паркет и оказалась рядом с заострившейся мордой Пупика. Никогда еще я не любила его так сильно.
– Ты можешь гадить мне в ботинки хоть каждый день, мальчик… Только не умирай, пожалуйста… Не умирай…
К пяти утра все было кончено.
До сих пор я помню хронологию той августовской ночи, и с каждым днем, отделяющим меня от нее, подробности становятся все четче, а запахи и звуки приобретают законченность и приглушенность. Я еще не знала тогда, что смерть Титова явилась лишь прологом к кровавым событиям, которые разыгрались позже.
Той ночью я еще не знала этого.
А к пяти утра все было кончено.
Через час приехали люди, которых вызвал Юхно. Они попросили всех покинуть место происшествия и некоторое количество времени провели за закрытыми дверями.
Еще через час умер Пупик. Ветеринар, вызванный сердобольным Владимиром Михайловичем из Зеленогорска, приехал только за тем, чтобы констатировать смерть.
– Отчего он умер, доктор? – безжизненным голосом спросила я.
– Не знаю, – ветеринар, низенький пожилой человек с усами и бакенбардами русского самодержца Александра Третьего, пожал плечами. – Возможно, это какая-то ураганная инфекция… Если вы не возражаете, я могу провести вскрытие.
– Я не возражаю, доктор.
Усы и бакенбарды Александра вздыбились, а обширная, и без того румяная лысина – покраснела. Он отвел в сторону Владимира Михайловича и что-то шепнул ему на ухо. Юхно вернулся ко мне.
