В кутерьме событий бежит время, напоминая о себе растущим багажом болезней. В аптечке становится больше лекарств. Они уже валятся на пол, не умещаясь на полках. Может быть, стоит отказаться от них, и выбросить, как не нужный хлам? А еще понаблюдать, не станет ли лучше со здоровьем?!
– Давай обойдемся без ереси – скажет в ответ мудрый муж. И снова напомнит, что природу не обманешь, что время забирает молодость, а старость не красит лицо и фигуру.
И снова понимаешь, как уязвимы с возрастом люди и как схожи друг с другом в стремлении отодвинуть время. Кто-то произнес однажды – мы все едем в одном поезде, только в разных вагонах. Ох уж этот поезд! И эти вагоны, из которых не перескочишь на полном ходу.
За окном февраль 2021 года. Зима на изломе. Морозные дни тянутся неспешно, обволакивая леденящим холодом землю. Москву завалило снегом, таких сугробов давно не видали москвичи. Да и в наших местах снега навалом. В городе дворникам работы хоть отбавляй. Зато ребятня в восторге! Шумными ватагами катаются с горок. Санки, ледянки, ватрушки – не залежались в эту зиму на лоджиях! Сколько азарта и блеска в глазах детворы! Румяные яблоки щек, прилипший к рукавичкам снег, сбившийся шарф. Не я ли та девчонка, что умоляет отца покататься еще? Горка так себе, она совсем не похожа на те, ледяные громадины, что всем двором воздвигались на улице Вокзальной. Вместе с родителями соседские мальчишки сгребали снег, затем уплотняли его. И когда горка вырастала до немыслимых размеров, со всех сторон тащили ведра с водой. Пологий склон заливался водой, на противоположной стороне горки утрамбовывали ступеньки. На ночь горку оставляли, а с утра начинались дворовые катания. Из дома выносились фанерки, на которых лихо один за другим проносились девчонки и мальчишки нашего двора. Те, что постарше, съезжали, распрямившись в полный рост. Другие фигуряли на одной ноге присев «пистолетиком». Кто-то озорничал, подставляя подножки. Разыгравшись, падали на колени, на ходу разворачивались спиной, валились друг на дружку в «кучу-малу». Любимым занятием детей и взрослых было катание на дрынах или драндулетах. Их гнули «Кулибины» из металлического прута. Держась обеими руками за перекладину и встав ногой на одном из полозьев, оседлавшие дрын отталкивались «рабочей» ногой и мчались навстречу снежной пелене, слизывая с губ налипающие снежинки.
А как весело лепились снежные бабы из перекатываемого ватагой снега. Кто-то притаскивал из дома ведро, кому-то удавалось выпросить морковку, из веника выдирались прутья и вставлялись в бока снежной бабы, обрекшей с этого момента руки. Угольки вместо глаз, сосновые шишки вместо пуговиц; последним штрихом становился повязанный на шею шарф. Однажды снежная баба получилась похожей на гренадёршу, так называли гром-бабу, что жила неподалеку.
– Смотрите, смотрите! Это же тетка Маша из соседнего двора! – первым подметил Коля-маля.
– Надо накрасить ей щеки свеклой! – предложила Танька-кузнечик.
– И поставить фингал под глаз! – куражился Валерка-нема, предлагая синие чернила, принесенные из дома. Папироса встала на положенное ей место, еще больше подчеркивая схожесть с разбитной соседкой.
Мы хохотали все громче, до слез. Хохоча валились с ног и катались по снегу. От безудержного смеха ломило за ушами. Шумное веселье приутихло, когда во двор вышла тетка Шура, наблюдавшая за нами в окно.
– И откуда только берутся такие сорванцы?! Чего удумали? Не стыдно глумиться над взрослым человеком? Доживете до наших лет, и над вами будут смеяться, попомните.
Пристыженные, не сговариваясь, мы облагородили снежную бабу, очистив лицо и убрав изо рта папироску.
– Ладно, ничего не скажу матерям, только не озорничайте больше, – наставляла нас неравнодушная к детским шалостям соседка.
Другой забавой в зимнюю пору было катание на коньках, которые с помощью кожаных ремешков закреплялись на ботинках. В один из зимних вечеров после школы вместе с подружками я отправилась кататься на канаву. Уже стемнело, когда «с проверкой» пришла соседка тетя Катя. Лизка, ее младшая дочка, была задирой и забиякой, за что ей частенько доставалось от матери.
– Лиз, смотри, как катается Танюшка! Учись, говорю, и не спорься. Тебе то ботинки жмут, то коньки с ног сваливаются. В этот момент, загордившись похвалой и прибавив скорость, вдруг, я потеряла равновесие и со всего маху упала на спину, ударившись затылком об лед. Открыв через какое-то время глаза, почувствовала сильные шлепки по щекам. Так приводила меня в чувства не растерявшаяся соседка.
– Ниночка, как повезло, что я додумалась проведать их, – позже во всех подробностях рассказывала тетя Катя маме.
– Батюшки мои, Танюха то, лежит неподвижно… Уж я стараюсь ее растолкать, а она ну никак не поддается. И тут не знаю, как пришло на ум хлестать ее по щекам. Сильно била, пока не поняла, что она, Танька, начала оживать. Коснись, не оказалось бы меня рядом, что было бы, Ниночка, уж и не знаю.
