— Ты пришла в себя, слава богу! Я боялся, что ты так и не выйдешь из комы. Что с Артуром, он в порядке? В последний раз я видел его за пару десятков минут до того, как взорвались бомбы, они ведь успели добраться до подводных лодок? Много вообще людей удалось спасти? И где Сэм? Если честно, я ожидал увидеть ее, а не тебя. Прости. я совсем забыл, что ты не можешь ответить. Просто у меня столько вопросов…
— Рада что ты пришел в себя — перебила его Мина. Ее голос был необычно низким для женского и слегка хрипел.
— Ты… говоришь?
— Да. И сейчас тебе надо помолчать и послушать. Я пришла в себя следом за вашим отплытием. Когда произошел взрыв, я отправила спасательные бригады. Так быстро как могла. Но всех спасти не удалось.
Её голос дрогнул, и она замолчала на несколько секунд. Речь давалась ей с трудом. Андрей же сидел и слушал ее затаив дыхание. Он до сих пор не мог поверить, что она говорит.
— Часть людей успела забраться на подлодки и отплыть до затопления. Но места на всех на хватало. Артур и остальные с ним пожертвовали своими местами. Они пытались вывести тех, кто не влез выше, видимо надеясь на воздушные карманы.
— Пытались?
— Карманы не продержались долго, вода была ледяной. К моменту, когда мы прибыли, было слишком поздно.
— Нет. Не верю, это же Артур, он нашел бы выход!
— Дослушай. Когда мы прибыли, мы не знали, есть еще внутри кто-то живой или нет. Мы отправили внутрь спасательные команды, но конструкция купола была слишком повреждена. Его остатки раздавило, пока они были внутри.
— Боже… Много наших погибло?
— Полтора десятка человек, не считая команду Артура. Андрей…
— Да?
— Среди них была Сэм.
Боль отступила. На ее место пришла пустота. Он физически ощущал падение, хотя продолжал видеть комнату вокруг себя. Внезапно он ощутил, что больше не может продолжать дышать, и снова, как в том гробу, забился в конвульсиях.
Андрей услышал свой собственный голос, доносившийся откуда со стороны. Кажется, он завывал. Краем глаза он заметил Мину — она крепко сжала его в объятиях и не давала ему двигаться. Однако ее прикосновений он не ощущал.
Андрей вновь потерял счет времени, а когда сознание наконец вернулось к нему, он обнаружил себя свернувшимся калачиком на своей постели и тихо всхлипывающим в подушку. Перед тем как провалиться во тьму, он услышал, как Мина обращается к медсестре:
— Передайте мне, когда он сможет ходить.
— Да, старейшина.
Андрей предпочел бы сны без сновидений, но его непрестанно преследовали кошмары. В них его медленно сжимали со всех сторон металлические стенки. Он кричал, метался, как зверь в клетке, но не мог вырваться. А каждый раз, когда они сближались совсем близко, он просыпался. В недолгие моменты пробуждения он слышал, как кто-то обсуждает что-то про лихорадку, стресс и последствия переохлаждения. А затем он снова забывался и кошмар повторялся.
Прошло несколько дней и Андрею стало медленно становиться лучше. Он немедленно попросил позвать Мину, но медсестра наотрез отказалась, мотивируя это тем, что теперь она никому не позволит помешать его выздоровлению, даже новому старейшине.
Глаза перестали гноиться, и он проводил много времени, изучая потолок. Его соседи по палате, люди, спасшиеся из третьего купола, несколько раз пытались завязать разговор, узнать больше о месте, где оказались. Но Андрей всегда отвечал односложно, и они вскоре оставили попытки. Меньше всего ему хотелось общаться с ними и помогать им пережить их катастрофу.
Наконец он смог встать на ноги и пройтись по куполу братства. Это место показалось ему совершенно незнакомым. Здесь и раньше был избыток людей, но сейчас даже в коридорах стояли кровати. Что уж говорить о помещениях, люди оказались даже в каморке Сэм. Бывшей каморке.
Напоминание о том, что она мертва, болью отдавалось в груди. Ему все казалось, что она вот-вот выйдет из-за угла, небрежно перекидывая косу через плечо. Он начинал размышлять о том, что было бы, не реши он тогда плыть в злосчастный третий купол. Может, она была бы сейчас жива. А быть может, они бы погибли вдвоём.
Глубокое дыхание помогало сосредоточиться на настоящем и ослабить тиски, упорно сдавливающие грудь. И всё же, совсем эта тяжесть не проходила. Несколько дней пролетели незаметно. Он ел, пытался медитировать, гулял по коридорам, спал — всё это смешалось для него в единую мешанину образов. Большую часть времени он не мог даже отличить, спит он или бодрствует.
Пробудил его сигнал сбора. Он звучал по-другому, чем стандартный звук приёма пищи. Беженцы не сразу поняли, что надо делать, но вскоре поддались стадному инстинкту, и последовали в тренировочный знал. Мина стояла на возвышении. Ее лицо как обычно скрывал капюшон, но Андрей всё равно узнал её фигуру. Он не стал пробиваться вперёд и замер на краю толпы. Ему незачем было видеть её, а в зале была достаточно хорошая акустика чтобы слышать.
Когда толпа немного угомонилась, Мина резко откинула капюшон. В передних рядах удивленно вскрикнули: не всё видели её шрамы до этого момента. Она же, как ни в чем ни, бывало, заговорила:
