– Я здесь, – отозвался тихий голос.
Макс обернулся: Юля сидела у самого края перил, обхватив голову руками и подрагивая.
– Мы собирались пожениться… – в полузабытье произнесла она. – Оба учились на педагогическом, потом проходили практику в детском лагере, были пионервожатыми. В последний день смены он позвал меня в лес на пикник. Мы жарили картошку в углях и пили сидр… – Юля умолкла.
Макс притих, понимая, что рассказ ещё не окончен и барменша собирается с мыслями, чтобы продолжить.
– Потом я проснулась. Одна. В лесу. – Голос Юли был таким же тусклым, как и она сама в этот момент. – Я не сразу поняла, что… что умерла. Но потом увидела себя. Я висела на дереве: руки и ноги растянуты на сучьях, грудная клетка распорота… Моё лицо было таким… таким синим… Какая-то птица клевала моё плечо… Я пыталась закричать, пыталась бежать, но не могла пошевелиться. С дерева опала листва, пошёл снег… а я всё стояла там и смотрела, как гниёт моё тело, как дикие звери уничтожают мои останки. Я вспоминала сестёр и маленького братика, вспоминала мать. Нас у неё было пятеро, я была старшей. Отец погиб на заводе – несчастный случай, и половину своей стипендии я отправляла домой… – Слёзы покатились по щекам барменши. – И потом я поняла. Поняла, что меня больше нет в живых. Да, это было очевидно с самого начала, но не так просто осознать это по-настоящему. Не могу сказать точно, сколько прошло времени, прежде чем я сумела пойти дальше, – год, может, больше, – пожала она плечами. – Я кружила по лесу и не могла найти выхода, раз за разом возвращаясь к своему иссушенному смертному телу, пока от него не остались одни кости, осыпавшиеся на землю, когда сгнили верёвки. А потом я встретила её.
– Хозяйку? – догадался Макс.
– Да, Хозяйку, – кивнула Юля. – Она собрала мои кости, и мы ушли… Хозяйка сказала мне, что я могу остаться в «Таллере», если захочу.
– И ты согласилась.
– К тому моменту я уже сходила с ума от бесконечных скитаний, это было очень страшно. Всё понимать, но быть не в силах что-либо изменить… – Юля с сожалением вздохнула и вытерла призрачные слёзы. – Хозяйка сказала мне, что я лишь тень своей души, что моей души больше нет со мной и я не смогу осуществить переход. Поэтому всё так. Поэтому я не нужна ни там, ни тут – на земле. Встреча с Хозяйкой – это лучший исход из всех возможных. Я благодарна ей за всё, что она для меня сделала.
– Почему ты так уверена, что именно он убил тебя? – осторожно спросил Макс.
– Я так не думала. До сегодняшней встречи.
Макс вопросительно посмотрел на барменшу.
– Потом, когда я освоилась в «Таллере» и уже была на короткой ноге с клиентами, решила узнать, что произошло в ту ночь. – Юля нервно обхватила руками свои плечи, смотря вдаль. – Мне принесли газеты. Там было сказано, что я пропала без вести… Но про Антона не было ни слова.
– Антон – это…
– Да, с ним я была в ту ночь, – закончила за Макса Юля. – Антон не любил говорить о своей семье, всегда избегал эту тему. Я вообще мало что о нём знала, как оказалось. Вот же дура, – горько усмехнулась она. – Тогда я подумала, что его никто не ищет, потому что он сирота… Считала, что Антон тоже без вести пропал в том лесу, что он тоже мёртв, понимаешь? – Барменша соскочила с перил и повернулась к Максу. – Я всё гадала, что за тварь могла сделать с нами такое?! И сегодня поняла… Я и в мыслях не могла допустить, что это он… это Антон…
– Как давно это произошло?
– В тысяча девятьсот восьмидесятом. В год, когда в Москве проходили Олимпийские игры. Такое событие! Вот всех школьников по пионерлагерям и распихали, чтобы не мешались под ногами. У нас в университете почти всех тогда в вожатые записали: где ж столько их ещё было взять?
– А он хорошо сохранился, – задумчиво произнёс Макс.
– И фамилию его до сих пор помню – Красовский, – продолжала говорить Юля. – Да и как тут забудешь? Я даже подпись себе тогда придумала с его фамилией. Юлия Сергеевна Красовская – звучит, правда?
– Да уж… – мотнул головой Макс.
Из-за приоткрытой двери «Таллера» донёсся звон бьющейся посуды, затем, разбив стекло на мелкие осколки, через окно вылетела табуретка и покатилась по траве, громкие воинственные крики не заставили себя долго ждать.
– Кажется, пора возвращаться, – спохватилась Юля. – Ты не бери в голову то, что я тебе тут наговорила. Воспоминания нахлынули, ностальгия, так сказать, – попыталась улыбнуться она, но вышло криво. – Девочки – такие девочки. Всё, кончаем размазывать сопли, иду наматывать на кулак бесстыжие жопы нарушителей спокойствия. – С этими словами Юля исчезла, чтобы появиться в гуще разгоревшейся драки между суккубами и ламиями, не поделившими странного вида коротышку с большим носом.
«Видимо, есть в нём какая-то изюминка», – подумал Макс, наблюдая, как суккуб в обличии стройной высокой брюнетки с наращёнными до бровей ресницами впивается зубами в чешуйчатый хвост ламии, милое личико которой исказила воинственная гримаса.
Макс невозмутимо прошёл к барной стойке, сгрёб оставленные Юлей смятые купюры в карман и приготовил визитку, чтобы вернуться в съёмную квартиру в «Москва-Сити».