Омежка, худенький, белокожий, всё ещё причитал и всхлипывал, но сам покрепче упёрся руками и пристроился ко мне капаюшими смазкой ягодицами. От перевозбуждения я долго не мог направить свой член в нужное место, омежка весь извертелся и, последний раз совсем тихо и без всякого выражения пискнув «нет, урод, не трогай», сам насадился мягкими припухшими краями дырочки на мой член. Я вскрикнул, схватил его за талию и бешено задвигал бёдрами. Кайф, пьянящая свобода, и лети оно всё к едрене фене! Пробить омегу мне удалось за несколько толчков, и дальше я загонялся в податливую тугую плоть на чистом автомате, без тормозов и хоть каких-то мыслей в голове. Громкие стоны омежки и его всё время оседающая попка нехило подстёгивали меня, и к тому моменту, когда я почувствовал, что мой кнот набухает и намертво фиксируется в партнёре — оба мы, и я и парень подо мной, успели по нескольку раз смачно кончить. Я лишь раз вспомнил о члене омеги, долго работать над ним не пришлось — он вполне ощутимо напрягся и резко опал, разумеется без спермы, а лишь оставив на моих пальцах горячую влагу. Омежка простонал так сладко — дальше я просто забыл, что могу услужить ему как-то иначе, чем непосредственно своим орудием, и только наяривал его ритмично и глубоко. Впрочем, парень, кажется, не слишком на меня за это обиделся и со своим членом справлялся сам. «Замок» наш наступил так внезапно, что я, по неопытности продолжая долбиться, чуть не раскурочил все внутренности омеги, не устоял на ногах и завалился на спину, на холодный кафель. Омежка громко закричал, вцепился в меня, но быстро сгруппировался и пристроился на моих дрожащих едва поджатых коленях, тяжело вздохнул, покосился на мою раскрасневшуюся потную рожу. Я подумал, что надо бы его поцеловать, но сил хватило только на то, чтобы погладить омегу по коротко стриженным белокурым волосам. А-а, обойдётся, чего ему ещё?..
Мы так орали и создавали столько шума, что, несомненно, привлекли внимание и на выходе из туалета столкнулись с кордоном набыченных секьюрити во главе с разъярённым Бэджером. Нервно моргающего и наспех приводящего в порядок одежду омегу потащили к врачу, он оглядывался, втягивал голову в поникшие плечи, а на вопрос о том, было ли к нему применено насилие, кивал, как болванчик. Вот придурок! Он же сам! Что за ебасос! Припёрся в публичное заведение в эструсе, верещал подо мной от удовольствия, а теперь что?.. Когда на меня надевали наручники, я в конце коридора увидел Джоя, обессиленно и как-то омертвело прислонившегося к стене. Длинный мешковатый халат, высоченные каблуки лакированных сапог, боевая раскраска, размазанная по загорелым скулам, сомкнутые длинные ресницы… Жизнь альфы Карена Лозбуда закончилась…
=5=
О, господин Бэджер! Великий комбинатор и опытный психолог, нормальный такой бизнесмен криминального сектора экономики, конкретный мужик, настоящий альфа. Только ему я обязан тем, что полицейские, вызванные на происшествие в клубе Кондор кем-то из бдительных посетителей, так и не вышли из своего гудящего сиреной автомобиля с гербами столицы. Постояли минут двадцать у служебного входа, поговорили по рациям и сотовым телефонам и, тихо шурша шинами, укатили на более важные и неотложные вызовы.
Сколько заплатило руководство Кондора пострадавшему омеге, в крови которого, кстати сказать, подсуетившиеся клубные медики обнаружили запрещённый сильнодействующий наркотик, и его прискакавшим родственничкам, я даже боялся подумать. Мне такие деньги даже не снились. «Отработаешь!» — вполне серьёзно заявил мне Бэджер и громко рассмеялся. Он прижимал руки к животу, сгибался пополам, в его глазах выступили слёзы. «От-от-отраб-б-бота-а-аешь», — трясся в конвульсиях управляющий и показывал на меня пальцем. Смешно, нечего сказать! Я смог организовать на своей физиономии кривую улыбку — и отключился от мощного удара в челюсть…
На помойку меня не выбросили. Проявили милосердие и даже помогли отрабатывать долг перед Кондором и лично господином Бэджером. Карен Лозбуд стал курьером. Ничего себе работёнка. Жалко только, что Джоя я больше не видел. Но, может, оно и к лучшему. После всего того, что было… Жалко? К лучшему?! Да я просыпался каждый день только в надежде на то, что когда-нибудь смогу отработать все грёбанные долги, устроюсь на нормальную работу, заберу моего омежку из этого херова притона, хоть насильно, но притащу его в свою комнату в общаге, посажу на колени, примотаю скотчем и не отпущу больше никогда в жизни! Изредка только буду кормить его шоколадками и поить тёплым молоком — самая омежья жрачка… У Карена Лозбуда совсем расплавились все извилины и вытекли через не закручивающийся кран? А я и не спорю!
