— Можно мне тоже остаться, отец? — неожиданно для самого себя выпалил он. — Магистр Эскеврут мог бы обучать меня магии, а воинское искусство лучше всего постигать в сражениях…
Император снова рассмеялся, но уже не так весело.
— Боюсь, что нет, Райширд. Магистр Эскеврут, видишь ли, не лучший учитель. Взять хотя бы то, что он планировал использовать тебя как заложника, но так и не решился. Вместо этого подговорил какую-то девочку-магичку и, нарушив добрую сотню запретов и правил, вломился вместе с ней прошлой ночью в Бриатосский дворец в надежде застать меня там и хорошенько ограбить… Правда, Врут, дружище? — Райш, в изумлении глянув на мага, увидел, как тот устало прикрыл глаза, соглашаясь. — Честно говоря, я удивлён, как это он не унёс отсюда ноги сразу же после возвращения. А что касается участия в сражениях… — император замолк и словно постарел на мгновение. — Нет, Райширд. Рисковать тобой я больше не могу, — он снова помолчал. — Не хотел говорить тебе сразу, но — несколько дней назад погиб Форширд. Ты теперь наследник престола.
Тело словно онемело. Райш стоял посреди ярко освещённого шатра, ощущая на себе взгляды всех присутствующих — в том числе взгляд янтарно-золотистых глаз Русти. Брат… мёртв? Форш, всегда такой серьёзный, старательный, первый во всём? Форш, хмуро, но нежно ерошащий волосы младшему братишке при каждой (весьма редкой) встрече? Форш, вечно выгораживающий его перед отцом и гувернёрами, чтобы потом самому устраивать нудные нравоучения? А отец — отец говорит об этом только сейчас, и то лишь потому, что теперь младший сын стал внезапно нужен?
— Как… он погиб?
— Убит в бою с чипиресками на ирлонийской границе, — тяжёлым тоном ответил император. — Несправедливая случайность, на самом деле, но… Назад ничего не вернёшь, сын.
Сказать больше было нечего. Райш кивнул и не своим голосом спросил:
— Могу я собрать вещи, отец?
Дождавшись утвердительного ответа, выбрался из шатра. После яркого света темнота казалась особенно глубокой, но это не имело значения — ноги шли сами, по памяти. Неудивительно, что он не заметил буквально налетевшую на него Зио.
— Ой, Райш… Что-то случилось? Зачем тебя звали?
Он ясно понимал, что сейчас просто не способен о чём-либо ей рассказывать, лишь помотал головой.
— Смотри, ты всё-таки не те сорвал… Видишь, здесь красное? А должно быть зеленовато-белое…
Ясное дело, он не видел. Глаза ещё не привыкли к темноте.
— Прости. Буду знать, — он мягко отстранил её и зашагал к своей палатке.
Собрать нехитрые пожитки не заняло много времени. Когда он вышел, уже готовый отправляться в путь, Зио так и стояла у входа в шатёр.
— Ты уезжаешь? — тихо спросила она. — Насовсем?
Он кивнул, заранее ощущая боль от её слёз.
Но глаза девушки остались сухими, лишь потемнели ещё больше. Уголки губ поднялись в печальной улыбке:
— Я рада, что судьба свела нас, Райш.
— Я тоже, Зио.
Ещё несколько мгновений они смотрели друг на друга, а затем вздрогнули, когда рядом раздался голос:
— Смотрю, Райширд времени не терял — даже основы травничества успел перенять? Похвально. Никогда не знаешь, что в жизни пригодится. Спасибо, юная леди.
Удивление на лице Зио сменилось ужасом, когда в воздухе вспыхнул, сорвавшись с кончиков пальцев говорящего, светящийся шарик. Райш понимал её. Черты императора трудно было не узнать. А если то, что он сказал про вторжение Эскеврута во дворец, правда…
— Ваше… — пролепетала девушка, неловко опуская колено на землю. — Величество…
— Лошади готовы, дорога долгая, — отмахнулся император, разворачиваясь. — Не будем терять времени, сын.
Райш кивнул на прощание Зио, заметив, как она ошеломлённо, одними губами повторила последнее слово императора.
У поста часового, прислонившись к деревянному столбу, застыла Русти. Когда он проезжал мимо, она исполнила стремительный чипиресский жест прощания: ладонь поверх глаз — «я не вижу тебя»; кулак у груди — «но храню в своём сердце»; раскрытая ладонь — «мы ещё встретимся».
Райш улыбнулся ей с высоты седла и повторил непривычные движения.
Третью ночь подряд не спалось. Это днём можно было отвлечься, влезть по уши в дела, будь то охота, стряпня, драйка утвари или стирка одежды. Но вот после отбоя от мыслей деваться было некуда.
Чего переживать-то, в который раз спросила она сама себя. Задание выполнено. Против воли навязанный ученик слез с шеи. Сын в безопасности и, судя по всему, не больно-то нуждается в матери. Выучится в этой их Академии, поступит на имперскую службу. Уж если ей место нашлось, то Рувину тем более будут рады — у парня задатки отца… А сама она, как и мечтала, останется рядом с Эском. Тот, кстати, теперь обязан ей свободой — удобно шантажировать в случае надобности. Всё сложилось, все довольны.
