Kislovock’, — la alilandano sagace rigardis la
кончается трагически: тот, кто еще недавно
redaktoron, — ŝajne, bagatelaĵo. Sed eĉ tion li ne
полагал, что он чем-то управляет, оказывается
sukcesos realigi, ĉar ial li glitstumblos, kaj lin
вдруг лежащим неподвижно в деревянном
surveturos tramo. Ja vi ne diros, ke li mem tiel sin
ящике, и окружающие, понимая, что толку от
direktis, ĉu? Ĉu ne pli ĝuste estus diri, ke direktis
лежащего нет более никакого, сжигают его в
lin iu alia? — Kaj la nekonato strange ekridis.
печи. А бывает и еще хуже: только что человек
соберется съездить в Кисловодск, — тут
иностранец прищурился на Берлиоза, —
пустяковое, казалось бы, дело, но и этого
совершить не может, потому что неизвестно
почему вдруг возьмет — поскользнется и
попадет под трамвай! Неужели вы скажете, что
это он сам собою управил так? Не правильнее
ли думать, что управился с ним кто-то совсем
другой? — И здесь незнакомец рассмеялся
странным смешком.
Берлиоз с великим вниманием слушал
Berlioz tre atente aŭskultis la malagrablan
неприятный рассказ про саркому и трамвай, и
rakonton pri la sarkomo kaj la tramo, kaj
какие-то тревожные мысли начали мучать его.
maltrankviligaj pensoj komencis lin sieĝi. «Li ne
«Он не иностранец! Он не иностранец! —
estas alilandano ... Li ne estas alilandano», pensis
Думал он, — он престранный субьект... Но
Berlioz. «Li estas strangega ulo. Tamen, mi petas,
позвольте, кто же он такой?»
kio do li estu?»
— Вы хотите курить, как я вижу? —
— Mi vidas, ke vi deziras fumi, — subite la
Неожиданно обратился к Бездомному
nekonato sin turnis al Senhejmulo. — Kiajn
неизвестный, — вы какие предпочитаете?
cigaredojn vi preferas?
— А у вас разные, что ли, есть? — Мрачно
— Ĉu vi havus diversajn? — malmilde demandis
спросил поэт, у которого папиросы кончились.
la poeto, kiu finfumis la siajn.
— Какие предпочитаете? — Повторил
— Kiajn cigaredojn vi preferas? — ripetis la
неизвестный.
nekonato.
— Ну, «Нашу марку», — злобно ответил
— Nu, La Sovetian Markon, — krude respondis
Бездомный.
Senhejmulo.
Незнакомец немедленно вытащил из кармана
La nekonato tuj elpoŝigis cigaredujon kaj proponis
портсигар и предложил его Бездомному:
ĝin al Senhejmulo:
— «Наша марка».
— Jen, «La Sovetia Marko».
И редактора и поэта не столько поразило то,
La poeton kaj la redaktoron precipe impresis ne tio,
что нашлась в портсигаре именно «Наша
ke en la cigaredujo troviĝis ĝuste La Sovetia
марка», сколько сам портсигар. Он был
Marko, sed la cigaredujo mem. Ĝi estis grandega,
громадных размеров, червонного золота, и на
el fajna oro, kaj dum la malfermo sur ĝia kovrilo
крышке его при открывании сверкнул синим и
blue kaj blanke fulmis brilianta triangulo.
белым огнем бриллиантовый треугольник.
Тут литераторы подумали разно. Берлиоз:
Ĉi tiam la literaturistoj ekpensis malsame. Berlioz:
«Нет, иностранец!», А Бездомный: «Вот черт
«Tamen, alilandano!». Senhejmulo: «Ho, la diablo
его возьми! А?»
lin prenu!»
Поэт и владелец портсигара закурили, а
La poeto kaj la posedanto de la cigaredujo ekfumis,
некурящий Берлиоз отказался. «Надо будет ему la nefumulo Berlioz malakceptis. «Mi respondu al возразить так, — решил Берлиоз, — да, человек li tiel», decidis Berlioz. «Jes, la homo estas смертен, никто против этого и не спорит. А
mortema, tion neniu kontestas, tamen oni atentu,
дело в том, что...» Однако он не успел
ke ...» Sed antaŭ ol li povus eldiri tion, ekparolis la
выговорить этих слов, как заговорил
alilandano:
иностранец:
— Да, человек смертен, но это было бы еще
— Jes, la homo estas mortema, tamen ne tio estas
полбеды. Плохо то, что он иногда внезапно
la plej malbona. La malfeliĉo konsistas en tio, ke li
смертен, вот в чем фокус! И вообще не может
estas subitmortema, jen kia truko. Kaj ĝenerale li
сказать, что он будет делать в сегодняшний
ne povas diri, kion li faros hodiaŭ vespere.
вечер.
«Какая-то нелепая постановка вопроса...» —
«Jen absurda maniero prezenti aferon», pensis
Помыслил Берлиоз и возразил:
Berlioz kaj oponis:
— Ну, здесь уж есть преувеличение.
— Nu, en tio estas troigo. La hodiaŭan vesperon
Сегодняшний вечер мне известен более или
mi scias pli-malpli precize. Kompreneble, se en
менее точно. Само собой разумеется, что, если
Bronnaja sur mian kapon falos briko ...
на бронной мне свалится на голову кирпич...
— Кирпич ни с того ни с сего, — внушительно — Nenial, — impone interrompis la nekonato, —
перебил неизвестный, — никому и никогда на
neniu briko iam falas sur ies kapon. Kaj kredu al
голову не свалится. В частности же, уверяю
mi, en via kazo tiu danĝero tute ne ekzistas. Vi
вас, вам он ни в коем случае не угрожает. Вы
mortos alimaniere.
умрете другой смертью.
— Может быть, вы знаете, какой именно? — С — Vi eble scias, kiel nome, — kun tre
совершенно естественной иронией
komprenebla ironio diris Berlioz, implikante sin en
осведомился Берлиоз, вовлекаясь в какой-то
absolute absurdan interparolon, — kaj informos
действительно нелепый разговор, — и скажете
min pri tio?
мне?
— Охотно, — отозвался незнакомец. Он
— Tre volonte, — respondis la nekonato. Per
