Услышав, что все зависит от дяди, она впервые посмотрела на него, Под полями панамы личико ее казалось еще более детским, а глаза совсем голубыми. Ей хотелось уяснить смысл сказанного. Взгляд ее был настолько выразителен, что Сёдзо решил рассказать ей о своем разговоре с Масуи в тот вечер, когда он посетил его с дядей.
— Мне кажется, что в Японии надо иметь одну такую библиотеку. Если пойти па это, здешняя библиотека может стать замечательной. Она приобрела бы свое оригинальное лицо, стала бы единственной в своем роде и очень ценной. Этот город — самое подходящее место для изучения истории христианства. Кстати, Марико, ведь и ваша школа имеет непосредственное отношение к истории проникновения христианства в Японию. Но вам об этом, наверно, никогда не рассказывали?
— Нет.
То ли это было влияние английского языка, которому в школе отводилось много часов, то ли потому, что Марико ( / только наполовину была японка, но в противоположность японцам, которые, подтверждая что-либо, говорят «да» независимо от формы вопроса, она в таких случаях говорила на иностранный лад «нет». Прямым, открытым взглядом она смотрела в лицо Сёдзо и не сводила с него глаз.
А он продолжал говорить. Может быть, не так занимательно, как он когда-то рассказывал сказки своему ученику Тадафуми, но живо и с увлечением. Тема эта очень его интересовала, он жил ею и мог говорить о ней без конца.
— Давно это было, более четырехсот лет назад. В замок, стоявший на том месте, где теперь разбит парк, один за другим прибывали католические миссионеры. Теперь уже от их пребывания там не осталось и следа, но когда-то в нашем городе была духовная семинария, церковные школы. Молодые люди в то время изучали латынь, и не так, как у нас сейчас в школах учат английский или французский язык, а серьезно, по-настоящему. Они совершенно свободно читали и писали по-латыни. И четыреста лет назад здесь, в Юки, словно где-нибудь в Риме или Толедо, на утренних и вечерних мессах японцы распевали в соборе католические гимны на латинском языке. Вы представляете себе такую картину, Мариттян?
Не только миссионеры, но и купцы-португальцы привозили сюда множество разных европейских диковинок. Вон там, на Китайской улице, шла бойкая торговля вещами, которых японцы дотоле и в глаза не видели. Князь Сорин Отомо с распростертыми объятиями встречал заморских гостей. Он был могущественным покровителем католических отцов и их первым прихожанином.
Когда отважные патеры решили отсюда проникнуть в Адзути и дальше в глубь страны, где-то здесь, на берегу залива, что расстилается под нами, была заново построена великолепная каравелла. Я не приверженец христианской религии, и мой интерес к ней ограничивается лишь рамками одной проблемы. Меня интересует ранний период проникновения в Японию и заимствования ею западноевропейской культуры. Те времена выгодно отличаются от нынешних.
Присмотритесь к жителям Юки, ко всем этим лавочникам, торгашам. Чем они живут? Погоня за прибылью, зависть, распри по пустякам, грызня, сплетни, заботы лишь о том, чтобы повкуснее поесть да хорошенько выпить,— в этом вся суть и весь смысл их существования. А в те времена здесь била ключом иная жизнь. Новая вера, новая культура. С благоговением и энтузиазмом люди обращались к ним, стремились к новым знаниям, ища ответа на трудные вопросы, которые ставила жизнь. У них были какие-то идеалы, надежды. Разве не печально, что все это сейчас утрачено? Но у традиций глубокие корни. И если их расчистить, от них снова пойдут побеги.
Семена, посеянные в прошлом, могут дать новые и, быть может, еще более прекрасные цветы. И с этой точки зрения я считаю здешнюю библиотеку лучшим подарком городу.
А вы знаете, как к ней относятся местные обыватели? Они считают ее излишней роскошью и хотели бы, чтобы вместо нее была открыта какая-нибудь контора, около которой и они могли бы погреть себе руки... Если бы у меня была возможность осуществить свой план, роль библиотеки еще больше бы возросла. По сравнению с прибылями, которые господин Масуи извлекает из своих предприятий, нужная на это сумма настолько ничтожна, что о ней не стоило бы и говорить. Да, на такую цель не грех бы и раскошелиться, не говоря уже о том, что вообще деньги этих людей...— Но тут он внезапно прикусил язык, словно кто-то его дернул за рукав.
Увлекшись, он забыл, с кем говорит. Вернее, он забыл, что уже утратил право читать подобные лекции кому бы то ни было. Это может показаться только смешным. Да если бы он даже и имел на это право, не слишком ли жестоко затевать такой разговор с беспомощной девочкой?
Чем ближе они подходили к склону, тем извилистее становилась заросшая бурьяном дорожка среди белых выступов известняковой горы. Они шли так близко друг к другу, что если бы один из них оступился, то обязательно задел бы другого плечом. Поэтому Сёдзо боялся даже закурить, чтобы не толкнуть Марико. Но все-таки он полез в карман и достал сигареты. Чиркнув спичкой, он неожиданно сказал:
— Итак, будущей весной вы кончаете школу. А дальше, Марико-сан, собираетесь учиться?..
