— Не знаю. Но его личный секретарь господин Эбата письменно просил директора библиотеки подготовить смету на предполагаемые расходы, чтобы в случае запроса послать ее в Токио. Так что какая-то надежда есть.
— Допустим. Но пока ты живешь на родине, ты не должен забывать, что прежде всего принадлежишь к дому Ямадзи, и впредь не должен своевольничать. И потом, пользуясь случаем, хочу тебя со всей ясностью предупредить еще об одном. Моя неприятность и твой арест ничего общего между собой не имеют. И если ты когда-нибудь вздумаешь ссылаться на то, что, мол, и брата сажали, я этого не потерплю. Запомни!
. . < .
Над заливом стоял легкий туман. Голубые волны были невысокие, медлительные Юркие лодочки легко разрезали их.
Держа на коленях чемоданчик, взятый у брата, Сёдзо с верхней палубы рейсового пароходика рассеянно смотрел в сторону Симоносеки, где сквозь дымку тумана вырисовывались бледные очертания сопок, домов, тянувшихся рядами вдоль берега, мачт и широких низких труб.
Бессознательно он искал что-то глазами. Не стоит ли на якоре какой-нибудь иностранный пароход? Эта привычка сохранилась у него со школьных лет. Когда он уезжал в Токио учиться или возвращался оттуда на каникулы, он сходил на этой пристани и отыскивал глазами какой-нибудь иностранный пароход.
Сейчас судов было мало. Открытое море, в котором уныло покачивались бакены, казалось пустынным. Национальную принадлежность судов трудно было распознать издали, но вот на корме одного из них Сёдзо увидел красный флаг. Это был огромный черный грузовой пароход. На нем был поднят голубой с белыми полосками сигнальный флажок, возвещавший о том, что судно собирается отплыть. Неподалеку от него глубоко, по самую ватерлинию, сидело в воде тоже совершенно черное судно для перевозки угля. Справа от его центральной мачты, расходясь, как лучи, торчали три подъемных крана.
— Далеко едете? — неожиданно раздалось над ухом Сёдзо, взгляд которого был прикован к морю.
Он поднял глаза. Рядом с ним стоял Хорикава. Обычно он носил японскую одежду и широкий жесткий пояс, какой в старину носили купцы. Но сейчас на нем была пиджачная пара, а в руках он держал мягкую фетровую шляпу. Если бы она была надета, Сёдзо, возможно, не сразу бы его узнал. Но его крупная, совершенно лысая голова с кустиками волос над ушами была приметной и знакомой.
— В Симоносеки. А вы? — ответил он, стараясь быть любезным.
— Я тоже. Нужно заглянуть в «Енэхан».
Хорикава, владелец старинной фирмы в Юки, торговавшей рисом, назвал маклерскую контору своего симоно-секского контрагента. Расплывшись в улыбке, он добавил:— А потом думаю съездить в Хиросиму. Хочу побывать там на митинге.
В это время политические партии проводили в провинции массовые митинги, считая это одним из методов борьбы против фашизма. Сёдзо знал из газет, что сегодня такой митинг состоится в Хиросиме. Туда должны были съехаться представители всех центральных провинций Японии.
— Когда же он начнется?
— Назначено на два часа дня. Хочу побыстрее управиться с делами и прямо туда, а то опоздаешь к открытию.— Потеснив молодую кореянку с ребенком за спиной, одетую в грязноватое бледно-голубое чима, он уселся рядом с Сёдзо.— Минсэйтовцы недавно устроили грандиозный митинг в Кумамото. На нем присутствовали в полном составе все деятели этой партии во главе с председателем. Не желая отставать от них, сэйюкайевцы решили провести свой митинг в Бэппу. Там соберутся представители со всего Кюсю,— рассказывал Хорикава.
Сёдзо вынужден был слушать разглагольствования этого торговца и заядлого политика, пока пароход не причалил к берегу.
От пристани к железнодорожной платформе вел туннель, и пассажиры ринулись в него, стремясь хоть на шаг опередить один другого, чтобы раньше сесть в поезд. Началась толкотня. Хорикава скоро затерялся в толпе, но кореянка почему-то все время держалась возле Сёдзо.
Выйдя из вокзала, он остановился, чтобы купить сигарет, и, когда опускал сдачу в карман, нащупал телеграмму, полученную от Кидзу. Его вдруг охватило сомнение: не перепутал ли он день условленной встречи? Отель «Санъё», где они должны были увидеться, находился как раз против вокзала. Но назначена ли встреча именно на сегодня?
Он задержался у лотка с бананами и, достав телеграмму, прочитал: «Пятнадцатого жду до полудня Симоносеки отеле Санъё Кидзу». Нет, все в порядке. И снова в голове замелькали те же мысли, что и вчера, когда он получил эту телеграмму. Сёдзо вошел в отель, узнал, что Кидзу остановился в номере 53, на втором этаже, но не пошел наверх, а попросил дежурного позвонить по телефону. Вдруг Кидзу приехал сюда не один? Вскоре на крутой лестнице показались носки новеньких, шоколадного цвета ботинок, а затем он увидел Кидзу, почти бегом спускавшегося к нему.
— О, все-таки приехал! — воскликнул Кидзу, улыбаясь и показывая свои ослепительно-белые зубы.— А я все думал — приедешь или нет? Ну, пойдем! — И он потащил Сёдзо к выходу.
— Ты куда?
—- Не будем же мы разговаривать в вестибюле!
— Конечно, но я хотел спросить: ты едешь куда-нибудь по делам своей газеты?
