У дальней стены находилось широкое ложе, покрытое тонким шерстяным покрывалом, а у ложа на полу расстелен небольшой коврик коптской работы.
Медные светильник, чаша для омовения стояли на полу на высоких кованных подставках. Два ложа для беседы и приёма пищи стояли у большого дубового стола, верхняя крышка которого была инкрустирована перламутром и костью.
— Тебе нравится эта комната? — спросила Эмилия.
— Очень!
— Спасибо, Порций. Можешь идти.
Порций поклонился и вышел тихо затворив за собой резную дубовую дверь.
— У тебя есть время отдохнуть перед ужином. Солнце ещё высоко. Можешь прилечь на ложе. Хочешь я тебе помассирую спину и плечи?
— Пожалуй, я не против. — ответил Филипп Аркадьевич, опускаясь на ложе.
Эмилия подошла к нему вплотную и, наклонившись, провела ладонями от ушей по шейным мышцам до плечей. Лёгким движением она расстегнула пряжку туники на правом плече Филиппа и оголила его торс.
— О-о! У тебя тело хорошо тренированного воина! Тебя вполне могли бы принять в преторианскую гвардию!
У этой маленькой женщины оказались крепкие и в то же время мягкие руки. Быстро перебирая пальцами мышцы шеи, груди и рук, она, как бы вливала свою энергию в тело Филиппа. Лёгкий аромат восточных благовоний, исходивший от Эмилии, её прикосновение к телу, покачивание в такт движениям довольно крупных холмов её груди, угадывающейся под лёгкой туникой, взволновало Филиппа необычайно. Он не заметил, как она сбросила на пол его тунику и в удивлении склонилась над ним, обнаружив совершенно незнакомую ей часть туалета — трикотажные трусики, превратившиеся в шатёр.
— О! Как интересно! Такая штучка ещё больше разжигает моё любопытство! — И Эмилия запустила руку под резинку. — Какой чудесный петушок у тебя! Какой большой и какой гордый! — Засмеялась Эмилия и прильнула щекой к животу Филиппа. — Я рада, что ты хорошо ко мне относишься. — прошептала Эмилия уже не массируя, а лаская Филиппа.
Филипп потянулся к Эмилии, сорвал с неё тунику и прижал к себе, нежно поглаживая её прохладные ягодицы. Эмилия подалась к нему всем телом и приникла губами к его губам, не выпуская из рук свою добычу. Они ласкали друг друга руками и губами, постанывая и нежно покусывая, предвкушая апогей изливающейся нежности. И когда он наступил… Филипп проснулся на своей тахте, ощутив влагу своего сока…
«Фу, черт, — подумал Филипп, — А какой сон интересный… Жаль, я не узнаю, что было дальше».
Филипп сунул ноги в шлёпанцы и вышел в ванную. Вернувшись, он вздохнул, посмотрел на часы. Стрелки показывали пол третьего ночи. Укрывшись, Филипп Аркадьевич повернулся на правый бок и… заснул в надежде.
Продолжение третьего сна Филиппа Аркадьевича.
…Филипп лежал на смятом покрывале ложа. Блаженная истома расслабила все его члены. Эмилия стояла у окна и внимательно рассматривала устройство его трусов и туфель. Филипп поразился совершенству её сложения. «Удивительно красивая женщина… И чрезвычайно чувственная», — подумал Филипп.
— Эмилия, поди сюда.
— Нет, нет, Филипп, отдохни. Тебе нужно сохранить силы. Если я тебя измотаю, Юлия меня убьёт. Юпитер послал мне тебя в награду. И я не хочу тебя терять. Я должна сделать всё, чтобы угодить Юлии. Если ты будешь также великолепен и доставишь наслаждение Юлии с моей помощью, она может поинтересоваться, чем тебя отблагодарить. Тогда ты попроси её, чтобы она подарила меня тебе на память.
— Ничего не понимаю. Ты меня уступаешь другой женщине и в то же время объясняешься мне в любви. А если я увлекусь Юлией, ты не боишься?
— Нет. Она не умеет любить. Ей нужен секс, как вино. У неё немного повреждена психика. Когда ей было десять лет, она начала жить со своим отчимом и слишком рано пресытилась. Да и с мужчинами ей не везло… Я ей нужна как партнёрша в играх Сафо. Если я исчезну, она отыщет себе другую, не менее красивую девушку. Ведь у неё много рабов и рабынь. Да и свободные не откажутся от чести быть её любовницами.
— Хорошо, Эмилия. Тогда накинь на себя тунику. Вид твоего тела вызывает у меня желание.
Эмилия завернулась в тунику, опустилась на колени у ложа и, нежно поглаживая тело Филиппа, прошептала, — «Я так счастлива, дорогой!.. Я тебя люблю… Если я стану твоей рабыней, я умру за тебя!»
Потом она вынула из резного шкафчика белую льняную тряпицу, намочила в чаше и отёрла тело Филиппа что-то нежно мурлыкая.
— Ты обещал мне рассказать, как одеваются женщины у тебя на родине. У них тоже есть такие штучки, которыми они прикрывают нижние отверстия своего тела?
— Есть. Эти штучки называются трусиками.
— Очень приятная ткань. Мягкая. Никогда такой не видела. И этот поясок! За такое изобретение отцы-сенаторы могут пожаловать тебя почетным гражданством. А то и всадничеством.
