И вот через полгода, загрузив на борт грузовика мешки с рисом, мукой и макаронами, банки с говяжьей и бараньей тушенкой, несколько килограммов сухофруктов, приправы, сахар, соль, спички, дрова и небольшую цистерну с водой я отправился к хозяину юрты, познакомился с ним и его семьей. С тех пор хотя бы раз в год я там бываю, а завтра мы вместе туда отправимся, и на этот раз вы, сеньор Конти, примете участие в процедуре, которая и составляет суть нашей миссии. Старик совсем плох, судя по всему, и нам предстоит помочь ему в переходе. Тут вы и поймете значение слова «перешедшие», которое так взволновало вас не так давно».
Мы выкурили еще по одной сигарете, напились свежезаваренного вкуснейшего чая и отправились по своим комнатам. Я еще полчаса просидел на веранде, любуясь видом ущелья, а когда глаза начали слипаться, отправился в постель и крепко уснул.
Поднялся я еще затемно, сгорая от нетерпения познакомиться с чудесным подвижником, к которому мы должны были отправиться сегодня поутру, и вместе с тем несколько страшась предстоящего дня.
Переход
Брат хозяина юрты оказался невысоким дочерна загорелым человеком с жилистыми руками, скуластым лицом и острыми как иглы глазами. Когда дядюшка Лик представил меня, и мы обменялись рукопожатием, мою кисть сжала жесткая грубая заскорузлая ладонь, а взгляд был недоверчивым и жестким. Я выдержал этот напор, внутренне собрав в кулак всю волю и ни капли не шелохнувшись, что возымело свое действие – брат хозяина юрты отвел глаза, и атмосфера слегка разрядилась.
Мы сели в его старенький автомобиль военного образца с брезентовым верхом, и через несколько минут выгрузились у отделения милиции. Зайдя в помещение, стены которого от красно-коричневого пола и до середины были окрашены масляной грязно-голубого цвета краской, а выше побелены, мы нашли дверь с соответствующей табличкой, постучали и вошли вовнутрь. Навстречу нам из-за стола поднялся низкий с одутловатым лицом и внушительного размера животом мужчина в форме майора, поздоровался с каждым из нас за руку и пригласил садиться. Потом, ни слова не говоря, он достал два каких-то бланка и стал что-то в них писать. Закончив, он левой рукой вручил листок дядюшке Лику, а правую вновь протянул для рукопожатия. Они придвинулись вплотную друг к другу, улыбаясь и обмениваясь любезностями, и я заметил, как дядюшка Лик опустил в карман кителя майора светло-зеленую купюру.
В последующие пять минут майору был представлен я, мы перекинулись с ним несколькими словами, весь смысл которых сводился к тому же самому обмену любезностями, наконец попрощались и вышли на улицу. Теперь дядюшка Лик сел за руль, вынул две бумажки с синими печатями на каждой, одну протянул мне, а свою сложил вчетверо и сунул в какую-то небольшую книжечку.
Грузились мы на складе местного магазина, продавцом в котором работала жена брата хозяина юрты. Наша машина военного образца брала на борт полтонны груза плюс три пассажира, но у нас был еще и прицеп, так что мы загрузили туда десяток мешков разных круп, дрова, цистерну литров под двести, которую чуть позже наполнили водой, подъехав к валявшемуся неподалеку шлангу, накрыли все это брезентом, закрепили, потом много всяких мелочей положили позади второго ряда сидений в самом автомобиле, и отправились в путь.
Брат хозяина юрты поехал с нами, но за руль сел дядюшка Лик, завел машину, и через десять минут мы выехали из города. Брат, повернувшись ко мне, рассказал, зачем мы ездили в милицию: «Время такое, надо регистрироваться обязательно, иначе штрафы большие. Но не это главное – главное не терять времени на всякие разбирательства. Если нас остановят, увидят, что все документы в порядке, платить придется меньше – и заметив удивление в моих глазах, сказал со смешком, обращаясь к дядюшке Лику, – Совсем еще молодой он, не понимает, что платить приходится всегда, только сумма меняется если есть бумажка. Ладно, эта наука не сложная, только что я тебе всю ее преподал». Произнеся эти слова, он подмигнул мне, отвернулся и что-то спросил у дядюшки Лика, но я уже ничего не слышал, глядя на удивительные картины за бортом автомобиля.
Пески, солончак, такыр – почти совсем безжизненные ландшафты сопровождали наше путешествие к одинокой юрте, но была в этих пейзажах такая необыкновенная прелесть, что я на время даже забыл о причине, которая привела нас сюда, и не мог оторвать взгляда от поистине неземных видов. Дорога шла по бесконечному плато, иногда мы спускались с него, некоторое время двигаясь по бывшему дну моря, и я любовался отвесными скалами розового цвета с белыми и голубыми прожилками, а затем вновь поднимались на плато.
Порой мне казалось, что я видел вдали гладь моря, но раз за разом оказывалось, что это всего лишь мираж, и это удивительное зрелище поражало воображение, рождая внутри какой-то холодок ужаса.
