Виды почти мертвой пустыни, покрытой песками и разбросанными тут и там зеленеющими кустами, среди которых иногда встречались группы густого красного цвета, только добавляли мрачности той картине, что рисовалась в моем воображении. Я представил себе мечущегося по пустыне одинокого путника, радующегося открывшейся картине близкой воды, устремившегося к ней и обманувшегося в своих надеждах. Вот он бредет понурый, из последних сил передвигая ноги, экономя каждый глоток воды и наслаждаясь прохладой наступившего вечера, а продрогнув от ночного холода пустыни, поутру вновь собирается в путь с надеждой в этот день уж точно добраться до оазиса. И вот снова над пустыней повисает марево, и снова видит он долгожданное море с раскидистыми кронами деревьев вдоль берега, и вновь это не больше, чем мираж. День за днем идет путник под испепеляющим солнцем, а ночью пытается спастись от пронизывающего холода, пока однажды в полдень не падает замертво, лишившись надежды обрести прохладу в тени оазиса.
Часа через два брат хозяина юрты попросил остановить машину, выскочил и ушел за ближайший пригорок справлять обычные человеческие надобности. «Скоро приедем, сеньор Конти – вывел меня из оцепенения дядюшка Лик, – и я вам должен кое-что сказать. Именно с сегодняшнего дня для вас начнется настоящая работа, но об этом мы поговорим после, когда вернемся домой. Теперь же вот что – мы едем проводить в последний путь хозяина юрты. Он не настолько стар, хоть и в приличном возрасте, но тяжелая работа подорвала его здоровье, и сегодня окончится земной отрезок пути этого великого человека». Я невольно обернулся и посмотрел на те запасы еды, воды и всех необходимых для поддержания нормальной жизни в пустыне вещей, что мы везли нашему подопечному, не понимая, к чему тогда это все. «Не удивляйтесь, – сказал дядюшка Лик, предупреждая мой вопрос. – Уже несколько месяцев дело отца продолжает его старший сын, но это долго не продлится. Пока отец жив, он не станет того расстраивать, укорачивая его дни на земле, но мысли сына давно заняты другим. Он не понимает, зачем должен жить тут, ему уже давно пора жениться, и после смерти отца он убедит свою мать поехать в город за невестой, и больше они сюда никогда не вернутся. Но пройдет еще несколько месяцев прежде чем это случится, так что запасы еды, воды и прочего помогут семье продержаться».
«А его брат знает?» – спросил я. «Нет, конечно! – ответил дядюшка Лик. – Как вы себе это представляете! Приезжают ниоткуда посторонние люди, хоть и старые знакомые, и сообщают о скорой смерти его брата. И если наш нежданный визит еще как-то можно объяснить, сославшись на обстоятельства, то с мыслью о том, что нам известно о скорой кончине брата и о том, что мы едем провожать того в последний путь, он точно не справится, и это может привести к печальным для нас последствиям. Что тогда делать прикажете, разве что рассказать ему о нашей миссии! Но тогда возвращение домой станет для нас чрезвычайно затруднительной задачей, а кроме того – и это самое главное – путь сюда будет нам навсегда заказан, чего ни в коем случае допустить нельзя. Он сам вызвался поехать с нами и это как нельзя кстати. Впрочем, в нашем деле все и всегда кстати, поскольку ход вещей предопределен, за рождением следует смерть, и только человеку кажется, что все происходящее между этими датами – неизвестные части формулы».
Вдалеке показалась фигура брата, и дядюшка Лик, увидев его, строго взглянул на меня и произнес: «Я хочу, чтобы вы поняли главную суть нашей миссии. Впрочем, вы ее уже наверняка знаете, но пока находитесь в плену новых волнительных ощущений, осваиваетесь с невероятными возможностями, открывшимися вам, не обращаете на нее должного внимания, хоть она и на лбу, что называется, написана, и можете иногда упускать эту мысль из поля своего зрения, но именно то, что я хочу вам сказать теперь, есть главный для нас закон. Слушайте внимательно! Мы не несем людям никакого света истины, мы не станем никого ничему учить, и никто из наших подопечных до тех пор, пока не придет его час, не узнает о том, кто мы, зачем мы, и даже помощь наша будет скрытна – объяснять ее необходимо каждый раз совершенно земными причинами. Но для тех, кто сам увидел луч света и сам идет по предначертанному ему пути, нет ничего важнее встречи с нами и теми, кто делает наше дело в других частях света – это и есть для каждого из них самое убедительное доказательство правильности выбора».
Тут к нам, с видом явного облегчения на лице, подошел брат хозяина юрты, сверкая золотозубой улыбкой, дядюшка Лик предложил ему сесть за руль, сам сел на пассажирское место, и мы продолжили свой путь.
