«Поверьте, друзья, я совсем не боюсь – продолжал хозяин юрты, – даже не понимаю почему. Я абсолютно спокоен, мало того, я как будто даже рад, и не могу сам себе объяснить причину этой радости, хотя не первый день уже пытаюсь разобраться со своими чувствами и мыслями. Это очень странно, я всегда думал, что все это будет происходить гораздо более мучительно, что должно быть жутко страшно перед вечным мраком, а теперь почему-то мне и мрака-то никакого впереди не видится. И знаете, я разобрался наконец, в чем же причина, я вспомнил о своем навязчивом сне, который повторялся почти каждую ночь много лет назад, а потом вдруг прекратился, и я о нем совсем позабыл. И вот теперь вспомнил все до мельчайших подробностей, словно все это происходило со мной, и могу в точности описать каждую деталь тех помещений, где это все происходило. Но даже не это самое главное, хоть и чрезвычайно удивительно.
Самое интересное, что этот сон мне снился очень часто во время исхода людей отсюда, а когда последний человек уехал, и мы с семьей переселились в юрту поближе к тому месту, где я начал рыть канал много лет назад, в ту же ночь показ, теперь я могу это утверждать – именно показ, вдруг и прекратился. И когда я вспомнил этот сон, я перестал переживать, успокоился и теперь просто жду конца, и радуюсь вашему приезду. Я вам расскажу сон, но прежде давайте покушаем. Помните, я говорил, что знал о вашем приезде, и в ожидании гостей попросил сына перед уходом на работу зарезать барашка, жена приготовила нечто особенное, так что справим мои поминки вместе».
Хозяин юрты весело рассмеялся, тяжело закашлявшись, и долго еще шутил по поводу необычности сегодняшнего застолья. Мы все вторили веселью, только его брат тяжело вздыхал, иногда улыбаясь особенно удачным шуткам, но его лицо тут же возвращалось к выражению озабоченности и на нем отражалось все понимание трагичности ситуации. Минут через десять он сказал, что не мешало бы съездить за племянником, чтобы с отцом посидел, и уже попытался было встать, но старший брат остановил его, сказал, что это еще успеется, он же хочет, чтобы его историю услышали все. «И ты тоже» – сказал он.
Обед жена хозяина юрты приготовила отменный – на большой плоской тарелке были выложены прямоугольники отваренного теста с крупными кусками мяса, все это было посыпано тонкими кольцами лука. Но вначале перед каждым из нас была поставлена большая пиала с бульоном, в котором виднелась крупная картофелина, морковь и изрядный кусок мяса на кости. На скатерти лежали свежеиспеченные лепешки, тут же стояли две тарелки с крупно нарезанными овощами. Подав все это, жена хозяина вышла на несколько мгновений из юрты, а потом вернулась, неся в руках бутылку водки, вытерла ее полотенцем и отдала в руки больному. Тот открыл бутылку, разлил по пиалам белую жидкость и предложил выпить за свой успех на том пути, в который он вскоре отправится. Услышав эти слова, его жена разрыдалась, закрыла мокрые от слез глаза концом платка, повязанного на голову, и почти бегом покинула юрту. Мы выпили, налили еще по одной, причем, хозяин от нас не отставал, а когда трапеза была закончена, вышли из юрты, извинившись, и закурили. Алабай даже не повернул головы в нашу сторону, да и занят он был серьезным делом – грыз большую баранью кость, явно наслаждаясь ею после многих месяцев по-собачьи вегетарианской диеты на крупах и кашах.
Мы вернулись в юрту, уселись вокруг скатерти, с которой жена хозяина убрала уже грязную посуду и принялись пить чай, ожидая рассказа хозяина, который не заставил себя ждать.
– Сон, конечно, казался мне весьма необычным, но когда я узнал подоплеку всех этих видений, мне стало настолько все понятно, что я перестал, как видите, серьезно воспринимать все те кошмары, что человек нагородил вокруг неизбежной для каждого из нас темы перехода в мир иной. И хоть это не более, чем фигура речи, одна из многих, выдуманных человеком, чтобы хоть как-то избавиться от страха при упоминании слова смерть, именно тогда я понял, насколько это словосочетание соответствует действительности. Вот почему я так просто все воспринимаю, вот почему страха почти не осталось, хотя, конечно, холодок внутри есть, да и как может быть иначе – я такой же человек, как и все остальные, только увидевший нечто, что позволило мне пересмотреть многие взгляды на этот предмет.
Тот рассказ, что я привожу здесь, записан практически точно со слов хозяина юрты. Не знаю, как вам передать свои ощущения от того дня, но стиль изложения настолько контрастировал с окружающей обстановкой, что я некоторое время пребывал в приятном удивлении, и теперь должен еще раз оговориться, чтобы не создалось впечатление надуманности – да, именно так, употребляя совершенно литературные обороты речи, изъяснялся хозяин юрты. Но ларчик, что называется, открывался просто.
