Сводя воедино основные элементы своей философско-социологической теории, Лавров делает еще один шаг в реализации своего глобального замысла по написанию всеобщей истории мысли как сердцевины истории человечества. Ранее высказанные им идеи о принципиальном различии явлений природных, где имеет место повторяемость, закономерность, но отсутствует, по мнению Лаврова, развитие, и явлений общественных, характеризующихся неповторимостью, здесь — резко подчеркиваются указанием, что только историю отличает развитие, прогресс; установление правильной перспективы исторических фактов, уяснение их смысла зависит от самого историка, от самого мыслителя. Отсюда и положение Лаврова о так называемом субъективном методе в социологии, отрицающее объективный материальный критерий при определении законов общественного развития. «Сознательно или бессознательно, человек прилагает ко всей истории человечества ту нравственную выработку, которой он сам достиг… Все… судят об истории субъективно, по своему взгляду на нравственные идеалы, да иначе и судить не могут… Нравственный идеал историка есть единственный светоч, способный придать перспективу истории в ее целом и в ее частностях». Соответственно идеалу, признаваемому «лучшими мыслителями» нового времени, прогресс в истории есть, согласно Лаврову, усиление сознательного элемента в жизни общества, или, говоря более пространно,
Конечно, это положение Лаврова в философском отношении представляет собою идеализм. Но отнюдь не идеалистичны и во многом справедливы размышления Лаврова о том, что народ в России пока еще не принимался за историческое дело и что именно по действию наиболее «критически мыслящих личностей» (читай: революционеров) мы можем судить о характере и тенденциях развития той или иной эпохи как определенного этапа в истории «цивилизации». Вспомним слова В. И. Ленина: «Революционеры 61-го года остались одиночками и потерпели, по-видимому, полное поражение. На деле именно они были великими деятелями той эпохи, и, чем дальше мы отходим от нее, тем яснее нам их величие…»[8]
Конечно, идеалистическим является и представление Лаврова о социально-нравственном идеале как мериле исторического прогресса, о субъективном методе в социологии. Признавая это, видя в социальных идеалах теоретическое выражение задач и целей той суровой борьбы общественных классов, которая реально разворачивается в тот или иной период в обществе, постараемся, однако, не забыть, что сам этот пресловутый Лавровский субъективизм был направлен против обывательского безразличия к политике и позитивистского объективизма в науке.
Конечно же, формула Лаврова: история есть процесс переработки культуры мыслью — также идеалистична и лишена, как выразился позже Г. В. Плеханов, «самомалейшего атома конкретности». Но в контексте «Исторических писем» она имела вполне определенный смысл: это был призыв к русской интеллигенции на борьбу с существующими «культурными», историческими, социально-политическими формами: «Итак, если человек сознал в себе ясное понимание минувшего и энергическое стремление к правде, то он не может и не должен отрекаться от выработанного им убеждения ввиду исторических форм общества, потому что разум, польза, право на его стороне. Он только должен взвесить свои силы для предстоящей борьбы… рассчитать свои действия и тогда решиться». Рассмотрение истории свидетельствует, однако, что, только сплотившись, «критически мыслящие личности» могут одержать победу над косным началом. «Чтобы сила не тратилась даром, надо ее организовать. Критически мыслящие и энергически желающие личности должны желать не только борьбы, но и победы; для этого надо понимать не только цель, к которой стремишься, но и средства, которыми можно ее достигнуть». Отсюда необходимость объединения личностей в партию, которая придает борьбе «направление и единство».
