Первое, что он увидел, были простыни в красных пятнах. Лицо агонизирующего человека освещала желтая лампа: глаза расширились от муки и ужаса, изо рта вылетали сгустки запекшейся крови.
Джош остановился в дверях.
Леона склонилась над мужем. У нее на коленях стояла фарфоровая миска, а в руках она держала окровавленную тряпку. Женщина ощутила присутствие Джоша, повернула голову и сказала со всем достоинством, на какое была способна:
— Пожалуйста, выйдите и закройте дверь.
Хатчинс помедлил, больной и ошеломленный.
— Пожалуйста, — умоляюще повторила Леона, пока ее муж выкашливал свою жизнь ей на колени.
Джош вышел из комнаты и закрыл дверь.
Потом он обнаружил, что снова сидит возле камина. От него воняло, нужно было принести несколько ведер воды из колодца, нагреть ее на огне и погрузиться в ванну, чего он страстно желал. Но желтое испуганное лицо мужчины, умиравшего в соседней комнате, запечатлелось в его сознании и не давало ему двигаться. Он вспомнил Дарлин, умиравшую в грязи. Вспомнил труп, который лежал неподалеку, на ступеньках крыльца соседнего дома. Образ страшного всадника — скелета, разъезжающего по полю с пшеницей-людьми, — всплыл в его сознании.
«Господи, — подумал он, и на глаза навернулись слезы. — Отец небесный, помоги всем нам».
Джош опустил голову и разрыдался — не только от воспоминаний о Рози и мальчиках, но и из-за Дэви Скелтона, и Дарлин Прескотт, и мертвеца там, в темноте, и всех других умерших и умирающих людей, которые когда-то чувствовали солнце на своих лицах и думали, что будут жить вечно. Джош всхлипывал, слезы катились по его лицу и капали с подбородка, и он не мог остановиться.
Кто-то обхватил его за шею.
Ребенок.
Сван.
Он, плача, прижал ее к себе, а она льнула к нему. Она любила Джоша, и ей было больно слышать, как он страдает.
Ветер выл, менял направление, атакуя развалины Салливана под разными углами.
И Сван казалось, что с этим ветром до нее доносится злобный голос, шептавший: «Все мое… Все мое…»
В тридцати милях к северо-западу от кратера, появившегося на месте Солт-Лейк-Сити, посреди пустыни трепетало на холодном ветру пламя факелов. Около трехсот оборванных, полуголодных людей поселились на берегу Великого Соленого озера в жилищах из картонных ящиков, перевернутых автомобилей, тентов и трейлеров. Свет факелов был виден на много миль, и к нему стекались группы выживших из разрушенных городов и поселков Калифорнии и Невады. День и ночь нагруженные остатками домашнего скарба люди, с рюкзаками, сумками, тачками или хозяйственными тележками, находили в лагере свободные места на ужасной голой земле и обосновывались там. У самых удачливых имелись палатки, запасы консервов, кипяченой воды и оружие, чтобы защитить свои пожитки. Слабейшие умирали, когда у них заканчивались или исчезали продукты, и тела самоубийц плавали в Великом Соленом озере, покачиваясь, как бревна. Но влажный соленый воздух, разносимый ветром, привлекал и просто странников. Те, кто не имел свежей воды, пытались пить из озера, а те, кто страдал от гноящихся ран и ожогов, жаждали его исцеляющих, мучительных объятий с целеустремленностью религиозных фанатиков.
По западной границе лагеря на твердой, покрытой камнями и скалами земле лежало около сотни трупов. Тела были раздеты мусорщиками, обитавшими в грязных ямах. Люди, жившие ближе к берегу, презрительно называли их «шелудивыми бородавочниками».
Далеко к горизонту уходила огромная свалка автомобилей и мотоциклов, оставшихся без горючего. Их моторы давно не знали масла. Мусорщики выдирали из машин сиденья, срывали с петель и выламывали двери, крышки и баки и уносили в свои причудливые жилища. Цистерны с бензином опустошил вооруженный отряд из главного лагеря — топливо использовали для факелов, потому что огонь придавал сил, почти мистически защищая от ужасов темноты.
Два человека с рюкзаками брели через пустыню на свет факелов, маячивших в полумиле от них. Была ночь на двадцать третье августа. После бомбежки прошел месяц и шесть дней. Две фигуры пробирались через свалку транспорта, не задерживаясь, когда они наступали на попадавшиеся время от времени голые трупы. Сквозь вонь гниения они различали запах соленого озера. Угнанная ими в Неваде в призрачном городе Карсон-Сити машина, «БМВ», израсходовала горючее в двенадцати милях отсюда, и они шли всю ночь, ориентируясь по свету, отраженному низкими облаками.
Рядом с ними, за развалившимся «доджем», что-то громыхнуло. Идущий первым остановился и снял с плеча автомат. Звук не повторился. Немного постояв на месте, обе фигуры снова двинулись вперед, к лагерю, убыстряя темп.
