— Туда, — ответила Сестра и кивнула на дверь. — В мир — в то, что осталось от него, наконец. Вы же не знаете, что там дальше, в пяти, десяти милях отсюда. Может быть, там сохранилось какое-нибудь убежище гражданской обороны или целая община. Единственный способ выяснить это — сесть в ваш пикап и поехать по восьмидесятому шоссе на запад.
— Я не любил этот мир даже таким, каким он был раньше, и чертовски не уверен, что полюблю его теперь.
— А кто просит его любить? Послушайте, не заговаривайте мне зубы. Вы нуждаетесь в людях больше, чем полагаете.
— Конечно, — ответил он саркастически. — Надо любить их, любить их всех.
— Если вы не нуждаетесь в людях, — вызывающе сказала Сестра, — то почему же вы пошли на шоссе? Явно не для того, чтобы охотиться на волков. Это вы могли сделать, не отходя от двери. Вы же пошли на шоссе за людьми?
— Возможно, я хотел собрать подневольную аудиторию для прослушивания моей поэзии.
— Ха! Ну в любом случае, когда керосин закончится, я пойду на запад. И Арти пойдет со мной.
— Волкам это понравится, леди. Они будут счастливы сопровождать вас.
— Еще я возьму ваше ружье, — сказала она, — и патроны к нему.
— Спасибо, что спросили у меня разрешения.
Она пожала плечами:
— Все, что вам нужно, — это «магнум». Сомневаюсь, что вас будет очень беспокоить волки, если вы умрете. Я хотела бы также взять пикап.
Пол невесело рассмеялся:
— На случай, если вы забыли, повторю: там очень мало бензина и неисправны тормоза. Радиатор, возможно, замерз, и я сомневаюсь, заряжен ли аккумулятор.
Сестра никогда раньше не встречала человека с таким множеством причин сидеть и хандрить.
— А когда вы испытывали его в последний раз? Даже если радиатор замерз, мы можем развести под ним огонь!
— Вы уже все продумали, да? Вы выедете на шоссе на разбитом старом грузовике, и прямо за поворотом окажется сияющий город, полный атомных убежищ, врачей и полицейских, делающих все, чтобы вернуть страну к прежнему положению. Бьюсь об заклад, вы встретите к тому же всю королевскую конницу и всю королевскую рать! Леди, я знаю, что за поворотом! Все то же самое чертово шоссе, вот что!
Он сильнее затеребил суставы пальцев и горько улыбнулся уголком губ:
— Желаю удачи, леди. Искренне желаю.
— Я не хочу желать вам удачи, — сказала Сестра. — Я хочу, чтобы вы пошли со мной.
Он молча хрустел пальцами.
— Если там что-нибудь осталось, — сказал он, — это будет хуже, чем Додж-Сити, Дантов ад, Средневековье и Ничья земля, вместе взятые. Вы увидите там такое, по сравнению с чем ваш демон с блуждающими глазами покажется одним из семи гномов.
— Вы любите играть в покер, но при этом вы не азартный игрок?
— Только не тогда, когда у противника есть зубы.
— Я отправляюсь на запад, — сказала Сестра, давая ему еще один шанс. — Заберу ваш грузовичок и буду искать помощи для Арти. Кто хочет, может пойти со мной. Так что же?
Пол встал и посмотрел на спавших на полу.
«Они доверяют мне, — думал он, — и будут делать то, что я скажу. Но здесь тепло, здесь безопасно, и… И керосина осталось всего на неделю».
— Сейчас я лучше пойду спать, — сказал он хрипло и скрылся за занавеской.
Сестра сидела, слушая свист ветра. Арти издал еще один болезненный вздох и прижал руку к боку. Издалека донесся долгий высокий вой волка, вибрировавший, как скрипка. Сестра снова достала из сумки стеклянное кольцо и устремилась мыслями к завтрашнему дню.
За зеленой занавеской Пол Торсон открыл сундук и вытащил «магнум» — тяжелый, иссиня-черный, с крепким темно-коричневым стволом. Рукоятка пистолета была словно специально сделана под его ладонь. Он повернул ствол к лицу и заглянул в него.
«Одно нажатие, — подумал он, — и все будет кончено. Так просто. Конец чертову путешествию, начало… чему?»
Пол глубоко вздохнул и опустил пистолет. Рука его дотянулась до пива, и он захватил его с собой в кровать.
Лопатой, которую Леона Скелтон достала из подвала, Джош выкопал могилу, и они похоронили Дэви на заднем дворике.
Пока Леона, склонив голову, произносила молитву, а ветер срывал слова с губ и уносил прочь, Сван осмотрелась и увидела маленького терьера. Он сидел в двадцати ярдах, склонив голову набок и подняв уши. Всю последнюю неделю девочка оставляла на крыльце немного еды. Собака брала корм, но никогда не подходила к людям достаточно близко, чтобы можно было коснуться ее. Сван понимала, терьер уже не отказывается от объедков, но еще недостаточно набродяжничался, чтобы вилять хвостом и ласкаться.
