Некоторое время ответа не было. Затем весь трейлер вздрогнул и немножко накренился: это Кемпка-Толстяк, который, как Маклин узнал от одного из бородавочников, заправлял делами в лагере на берегу озера, подошел к двери. Щелкнуло несколько задвижек. Дверь отворилась, но Маклин не смог увидеть того, кто открыл ее. Лоури велел подождать и вошел в трейлер. Дверь закрылась. Немедленно раздались проклятия и смешки, и снова полетели бутылки и банки.
— Ты псих, герой войны, — сказала Шейла. — Они не выпустят нас живыми.
— Раз уж мы пришли, другого пути у нас нет.
Она повернулась к нему, не обращая внимания на автомат. В ее глазах сверкал гнев.
— Ты что, думаешь, можешь убить меня, герой войны? Да как только ты нажмешь на спуск, эти подонки разорвут тебя на кусочки. Кто тебе сказал, что ты имеешь право пользоваться моими запасами? Это «колумбийский сахар» очень высокого качества, а ты им разбрасываешься!
Маклин едва заметно улыбнулся.
— Тебе нужен шанс? — Он не стал дожидаться ответа, потому что знал его. — Ты хочешь иметь пищу и воду? Хочешь спать под крышей, не опасаясь, что кто-нибудь убьет тебя? Я хочу того же, и Роланд тоже. Если мы бородавочники — это пустые мечты; но если мы станем здесь своими, у нас будет шанс этого добиться.
Шейла покачала головой, но, хотя и была разъярена потерей порошка, знала, что он прав. Мальчишка проявил настоящую смекалку, предложив такой выход.
— Ты псих, — обронила она.
— Это мы еще посмотрим.
Дверь трейлера открылась. Лоури высунул голову:
— Хорошо. Входите. Но сначала отдайте автомат.
— Так не пойдет. Автомат останется у меня, — возразил Маклин.
— Ты слышал, что я сказал, мистер?!
— Да, слышал. Автомат останется у меня.
Лоури оглянулся через плечо на человека внутри трейлера, потом сказал:
— Хорошо. Заходите, да побыстрее!
Они поднялись по ступенькам в трейлер, и Лоури закрыл за ними дверь, закрепив ее шваброй, а затем приставил двустволку к голове Маклина.
За столом в глубине комнаты сидела гора жира, одетая в перепачканную соусом футболку и шорты. Рыжие волосы стояли торчком, бороду украшали красно-зеленые полосы — от еды, напичканной пищевыми красителями. Голова выглядела слишком маленькой по сравнению с грудью и массивным животом. У этого человека было четыре подбородка! Его глаза казались маленькими черными бусинками на бледном, дряблом лице.
По трейлеру были разбросаны банки консервов, бутылки кока-колы, пепси и других напитков, у одной из стен громоздились около ста упаковок пива «Будвайзер». За толстяком возвышался целый арсенал: стойка с семью винтовками — одна из них снайперская, — старый автомат Томпсона, базука, различные пистолеты, висевшие на крючках. Перед ним на столе была насыпана горка кокаина из пластикового пузырька, который он крутил в пальцах. Рядом лежал пистолет «люгер», направленный дулом на посетителей.
Толстяк поднес щепотку кокаина к ноздрям и с наслаждением втянул, словно нюхал французские духи.
— У вас есть имена? — спросил он почти девичьим голосом.
— Меня зовут Маклин. Полковник Джеймс Маклин, бывший военнослужащий ВВС Соединенных Штатов. Это Роланд Кронингер и Шейла Фонтана.
Кемпка взял следующую щепоть кокаина и запустил ее в ноздрю.
— Где вы взяли это, полковник Маклин?
— Это мое, — сказала Шейла.
Она подумала, что никогда не видела более омерзительного существа. Даже в слабом желтом свете двух ламп, висевших в трейлере, она с трудом заставляла себя смотреть на Толстяка. Он выглядел как круглый уродец, а в мочках его длинных жирных ушей торчали серьги с бриллиантами.
— И что же, это все?
— Нет, — ответил Маклин. — Далеко не все. Там еще много кокаина и почти все виды таблеток.
— Таблетки, — повторил Кемпка. Его черные глаза нацелились на Маклина. — Какие?
— Всякие. ЛСД, сернил. Болеутоляющие. Транквилизаторы.
— Герой войны, да ты ни черта не смыслишь в колесах! — заметила Шейла и шагнула к Кемпке, и он опустил руку на «люгер». — «Черная прелесть», «шершень», «голубые ангелы», амфетамины, «шипучки» и «красные жала». Все — высокой очистки.
— Да? Вы занимались такими делами, молодая леди?
— В общем да. А чем занимались вы? — Она оглядела беспорядок в трейлере. — Разводили свиней?
Кемпка уставился на нее. У него задрожали подбородки, а потом медленно затрясся живот. Все его лицо колыхалось, будто желе, а с губ сорвался высокий девичий смешок.
— Хи-хи! — засмеялся он, щеки его покраснели. — Хи-хи! Разводил свиней! Хи-хи!
Он махнул толстой рукой Лоури, который пытался сдержать нервный смех. Успокоившись, Кемпка сказал:
