Свет манил их вперед. Шоссе взобралось еще на один холм, затем, плавно изгибаясь, стало спускаться к городу. На горизонте сверкнула молния. Мул под Леоной фыркнул и заржал. Сван услышала в лошадином ржании нервную ноту.
«Мул взволнован, потому что скоро мы придем к людям», — подумала она.
Но нет — это не были звуки эмоционального возбуждения; Сван почувствовала в них недоверие. Нервозность коня передалась ей, она ощутила беспокойство, будто безмятежно шла через широкое золотое поле, а фермер в красной кепке прокричал ей: «Эй, девочка, берегись, в этих зарослях гадюки!»
Не то чтобы она боялась змей — совсем нет. Однажды, когда ей было пять лет, она подняла змею прямо из травы, пробежала пальцами по красивой переливающейся спинке и полоскам на хвосте. Затем положила ее обратно и смотрела, как змея неторопливо уползает прочь. И только позднее, когда рассказала об этом маме и получила в ответ взбучку, Сван поняла, что нужно было бояться.
Мул заржал и замотал головой. Они спустились с холма и подошли к зеленому щиту: «Добро пожаловать в Мэтсон, штат Канзас! Мы сильны, горды и справедливы!»
Джош неожиданно остановился, и Сван чуть не налетела на него.
— Что случилось? — спросила Леона.
— Смотрите.
Он показал на город.
Дома и строения окутывала темнота, света не было ни в одном оконце, ни на одном крылечке. Не горели фонари на улицах, не было видно фар, не отсвечивали дорожные знаки и разметка. Мерцание, которое отражали облака, исходило откуда-то из середины города, из-за мертвых темных строений, разбросанных по сторонам шоссе. Не было слышно ни звука, только выл ветер.
— Думаю, источник света — где-то в центре города, — сказал Джош. — Если здесь есть электричество, то почему же нет света в окнах домов?
— Может быть, все в одном месте? — предположила Леона. — На стадионе, в мэрии или еще где-нибудь.
Джош кивнул.
— Тогда там должны быть машины, — решил он, — и должны работать светофоры. Я не вижу ни одного.
— Может, они берегут электричество? Наверное, станция еще не такая надежная?
— Может быть, — ответил Джош.
Но в Мэтсоне было что-то жуткое. Почему не горел свет в окнах домов, когда где-то в центре все сверкало от огней? И везде было тихо — очень, очень тихо. У Джоша появилось такое чувство, что им следует повернуть назад, но ветер был холодным, и они уже немало прошли. В городе должны быть люди! Конечно! Они все собрались в одном месте, как предположила Леона. Может, у них собрание или еще что-то. В любом случае пути назад не было. Он снова принялся толкать тачку. Сван последовала за ним, а конь с Леоной на спине — за Сван. Слева, обгоняя их, через сорняки бежал терьер.
Другой дорожный щит рекламировал местный мотель: «Бассейн! Кабельное телевидение!», третий сообщал, что лучшие кофе и бифштексы в городе можно найти в ресторане «Хайтауэр» на Кейвинер-стрит.
Они шли по дороге между полей. Сперва миновали что-то темное и шаровидное, затем — общественный бассейн, где стулья и шезлонги были свалены так, что образовывали цепочку-изгородь. Последний дорожный щит оповещал об июльской распродаже фейерверков в «Торговом доме К» на Биллапс-стрит, и они вступили в Мэтсон.
Милый городок, подумал Джош, когда они проходили по главной улице. Здания из камня и бревен знаменовали собой городскую черту. Чуть дальше дома были в основном кирпичными, многие из них одноэтажными — вполне обычные, но довольно славные. В районе маленьких лавочек и магазинов была установлена статуя: на пьедестале кто-то коленопреклоненный держал одну руку на Библии, а другую вздымал к небу, напоминая Джошу шоу Энди Гриффита. Над одним из магазинов раскачивался навес, а окна в Первом гражданском банке Мэтсона были выбиты. Из мебельного магазина была вытащена вся обстановка, свалена на улице в кучу и сожжена. Рядом стояла перевернутая полицейская машина, тоже сгоревшая дотла. Джош не стал заглядывать внутрь. Над головой прогремел гром, молния заплясала по небу.
Чуть дальше они нашли стоянку подержанных авто. «Марка дядюшки Ройса!» — гласило объявление. Под рядами разноцветных развевающихся транспарантов стояло шесть пыльных машин. Джош проверил их все, одну за другой. Сван и Леона ждали, Мул беспокойно фыркал. Две оказались с проколотыми шинами, третья — с разбитыми окнами. Остальные — «импала», «форд-файрлэйн» и красный пикап — с виду казались в приличном состоянии. Джош вошел в маленькую контору, увидел широко открытую дверь и с помощью фонаря отыскал на доске ключи ко всем трем машинам. Он забрал их и стал методично пробовать. «Импала» не издала ни звука, пикап был мертв, а двигатель последнего автомобиля зашипел, заскрежетал так, будто железную цепь волочили по гравию, и затих. Джош открыл капот и обнаружил, что мотор полностью раскурочен — видимо, топором.
— Черт побери! — выругался Хатчинс, и его фонарь выхватил что-то, накорябанное на сухой грязной крышке изнутри: «Да восславят все лорда Альвина».
Он уставился на корявую надпись, вспоминая, что уже видел подобную — хотя и выведенную другой рукой и при других обстоятельствах — в доме Джаспинов прошлой ночью.
