— Это цирковой поезд! — сказал он Сван. — Наверное, ехали выступать куда-то, когда он сошел с рельсов. — Джош двинулся к служебному вагону. — Давай посмотрим, что там можно найти.
Последние три ночи они спали в сараях и покинутых фермах, а однажды железнодорожные пути привели их к предместьям города средних размеров, но ветер нес оттуда такой запах разложения, что они решили обойти город стороной. Обогнув его, они вышли на железную дорогу с противоположного конца и двинулись через открытые равнины.
Дверь вагона оказалась не заперта. Внутри было темно, но все же это выглядело как убежище. Джош предоставил лошади и терьеру самим позаботиться о себе и ступил внутрь. Сван последовала за ним и закрыла за собой дверь.
Джош налетел на маленький столик, заставив звякнуть какие-то бутылочки и кувшинчики. Воздух становился тем теплее, чем дальше Хатчинс продвигался, и справа от себя он различил очертания койки. Его пальцы коснулись теплого металла — железная печка.
— Здесь кто-то живет, — сказал он. — Видимо, ушел совсем недавно.
Нащупав дверцу печки, Джош открыл ее. Огонь внутри догорел, и среди пепла сверкали, как тигриный глаз, последние красные угольки.
Он продолжил обход служебного вагона, чуть не развалив стопку одеял, лежавших в углу, и вернулся обратно к столу. Его глаза привыкли к тусклой желтой темноте за закрытыми окнами, и он обнаружил подсвечник с наполовину сгоревшей свечой. Рядом лежал коробок спичек. Джош чиркнул спичкой и зажег свечу.
Сван увидела на столе карандаши для бровей и губную помаду. Завитой рыжий парик висел на болванке. Перед складным металлическим стулом стоял деревянный ящик размером с обувную коробку, украшенный замысловато вырезанными ящерицами. Их крошечные глаза были сделаны из ограненного стекла и сверкали при свете свечи. Рядом с койкой Джош нашел открытую упаковку собачьей еды «Грэви трейн» и пластиковый кувшин, из которого, когда он задел его ногой, выплеснулась вода.
Девочка подошла ближе к плите. На стене висели яркие костюмы с блестками, огромными пуговицами и свободными отворотами. У плиты лежали груда газет, дрова и подготовленные для печи угли. Она посмотрела в дальний угол, где высилась стопка одеял. Но, кроме них, там было еще что-то сверху — что-то, полуприкрытое материей.
— Джош? — Сван показала в угол. — Что это?
Он поднял подсвечник выше. Свет упал на неподвижную улыбку на клоунском лице. Сначала Джош испугался, но потом до него дошло, что это такое.
— Кукла! Кукла в человеческий рост!
Кукла сидела на одеялах: белый грим на лице, ярко-красные губы, зеленый парик на голове, опущенные веки. Джош ткнул ее в плечо. Сердце у него заколотилось. Он осторожно дотронулся до щеки манекена и стер немного грима. Под ним оказалось желтоватое тело.
Труп был холодный и окоченевший. Клоун умер по меньшей мере два-три дня назад.
Дверь вагона внезапно распахнулась, впуская вихрь пыли.
Джош повернулся и загородил собой Сван от кого бы то или чего бы то ни было, зашедшего в вагон. Он различил возле двери чей-то силуэт, но пыль запорошила ему глаза и ослепила.
Человек мешкал. В одной руке он держал лопату. Повисла долгая напряженная тишина. Потом мужчина в дверях протяжно, с западным акцентом, сказал:
— Здрасте. Вы, ребята, давно здесь?
Он закрыл хлопавшую на ветру дверь. Джош осторожно наблюдал, как он пересек вагон, стуча ковбойскими сапогами по дощатому полу, и прислонил лопату к стене. Потом человек развязал повязки, прикрывавшие его нос и рот.
— Ну? Вы умеете говорить по-английски или мне придется вести беседу самому? — Он молчал некоторое время, потом ответил сам себе высоким голосом: — Да, сэр, мы, конечно, говорим по-английски, но наши глаза готовы выкатиться из орбит, и если мы пошевелим языками, то глаза вылетят, как жареные яйца. — Он произнес это как «ийайца».
— Мы можем говорить, — ответил Джош. — Просто… вы удивили нас.
— Думаю, да. Но когда я выходил отсюда, здесь оставался только Лерой, так что я и сам несколько удивился.
Он снял ковбойскую шляпу и встряхнул ее. В воздух взметнулась пыль.
— Это Лерой. — Он указал на клоуна в углу. — Лерой Сеттервейт. Умер пару ночей назад и был последним из них. Я сейчас копал для него могилу.
— Последним из них? — переспросил Джош.
— Да. Последним из циркачей. Перед вами — один из лучших клоунов. Он мог заставить смеяться каменные стены. — Незнакомец вздохнул и пожал плечами. — Ну, теперь все это кончилось. Он был последним из них — не считая меня, конечно.
Джош шагнул к мужчине и поднял свечу так, чтобы осветить его.
