Фургон с надписью «Странствующее шоу» поскрипывал, дорога шла через густой лес. Облака, казалось, висели прямо над вершинами деревьев, и ветер почти затих — редкий случай. Джош знал, что погода непредсказуема и может измениться в мгновение ока: в один день случатся и снежный буран, и гроза, а на следующий день спокойные ветры внезапно могут закрутиться в торнадо.
За последние два дня они не встретили ни души. Натолкнувшись на полуразрушенный мост, они вынуждены были сделать крюк в несколько миль, чтобы вернуться к главной дороге. Немного дальше путь оказался перекрыт буреломом, и снова нужно было искать объезд. Но сегодня, примерно три мили назад, они миновали дерево, на стволе которого было написано: «На Мериз-Рест», и Джош вздохнул свободнее. По крайней мере, они двигались в правильном направлении и до города было недалеко.
— Интересно, а если я тебя спрошу, о чем ты думаешь? — подзадоривал Джош.
Сван пожала худенькими плечами и не ответила.
— Дерево, — сказал он, — ведь об этом, да?
— Да.
Яблоневый цвет, распустившийся среди снегов и пней, продолжал преследовать девушку в мыслях: жизнь среди смерти.
— Я много думала об этом, — подтвердила она.
— Не знаю, как тебе это удалось… но… — Джош покачал головой.
«Законы жизни изменились, — подумал он. — Теперь всем правят тайны».
Он слушал, как поскрипывают оси и хрустит снег под копытами Мула, а потом заставил себя спросить:
— На что было похоже это чувство?
— Не знаю. — Сван опять пожала плечами.
— Знаешь, не скромничай. Ты так хорошо все сделала! Мне интересно: что ты ощущала при этом?
Она молчала. В пятнадцати ярдах впереди несколько раз гавкнул Киллер. Сван поняла его лай как знак, что путь свободен.
— Я ощущала… будто я фонтан, — ответила она, — а дерево утоляет жажду. Но при этом будто я еще и огонь, и на какое-то мгновение… — Она подняла изуродованное лицо к тяжелому небу. — Я подумала, что могу вспомнить, как это — смотреть на звезды, видеть путь в темноте… Словно обещание. Вот на что это было похоже.
Джош знал: то, что испытала Сван, значительно превосходило глубину его ощущений, но понял, что девушка хотела сказать о звездах. Он не видел их семь лет. Ночами стояла безбрежная темнота, как будто лампочки перегорели даже на небесах.
— Был ли прав мистер Моуди? — спросила Сван.
— Насчет чего?
— Он сказал: раз я смогла разбудить одно дерево, то смогу сделать и так, что поля и сады снова зазеленеют. Он сказал… у меня внутри сила жизни. Неужели он был прав?
Джош не ответил. Он припомнил кое-что еще из слов Сильвестра Моуди: «Мистер, эта Сван может снова пробудить всю землю!»
— У меня всегда хорошо росли деревья и цветы, — продолжала девушка. — Когда я хотела помочь больному растению, я руками рыхлила землю, и сухие листья опадали, а зеленые росли гораздо лучше. Но я никогда раньше не пыталась исцелять деревья. Я имею в виду… одно дело вырастить садик, но деревья сами о себе заботятся. — Она повернула голову так, чтобы увидеть Джоша. — А если бы я снова смогла вырастить сады и хлеб? Вдруг мистер Моуди был прав и во мне есть что-то, что могло бы пробудить их и заставить расти?
— Не знаю, — сказал Джош. — Наверное, это принесет тебе славу. Но, как я и говорил, одно дерево еще не сад.
Он поерзал на жесткой доске. От таких разговоров ему делалось не по себе. «Сберегите дитя», — вспомнил он. Если Сван действительно способна высекать искру жизни из мертвой земли, то не этот ли дар, вызывающий трепет и благоговение, был причиной приказа Поу-Поу?
В отдалении снова загавкал Киллер. Сван напряглась: лай был другим, более высоким и частым, похожим на предупреждение.
— Останови повозку, — сказала она.
— Что?
— Тормози.
Сила, прозвучавшая в ее голосе, заставила Джоша натянуть поводья.
Расти тоже остановился.
— Эй, почему мы не едем?
Сван слушала лай Киллера, доносившийся из-за поворота. Мул поднял голову, втянул носом воздух и издал глубокое горловое ржание.
«Еще одно предупреждение, — подумала Сван. — Конь почуял опасность, которую еще раньше заметил пес».
Она наклонила голову, чтобы видеть дорогу. Все казалось обычным, но изображение расплывалось перед ее единственным глазом, и она знала, что зрение быстро ухудшается.
— В чем дело? — спросил Джош.
— Непонятно. Во всяком случае, Киллеру оно не нравится.
— Может быть, город за поворотом! — предположил Расти. — Схожу узнаю!
Засунув руки в карманы пальто, он направился вперед, к повороту. Терьер все еще неистово лаял.
— Расти! Подожди! — окликнула Сван, но ее голос был так невнятен, что Расти не расслышал и продолжал идти быстрым шагом.
Джош сообразил: у товарища нет ружья и при этом неизвестно, что там такое.
— Расти! — крикнул он, но тот уже свернул за поворот. — О черт!
Борец отстегнул клапан повозки, открыл обувную коробку с пистолетом и торопливо зарядил его. Он слышал лай Киллера, разносящийся по лесу, и знал — через секунду Витерс обнаружит, что нашел пес.
За поворотом Расти не увидел ничего, кроме продолжения шоссе и леса. Киллер стоял посреди дороги примерно в тридцати футах от него и отчаянно лаял на что-то справа. Шерсть терьера поднялась дыбом.
