Усилием воли Сестра прогнала призраки прошлого. Путники не видели никаких признаков жизни, кроме голодных тварей, рыскающих вокруг и следящих за двумя людьми в сгущавшихся сумерках. Когда станет темно, звери осмелеют…
«Один шаг, — говорила она себе. — Шаг, потом другой — только так ты сможешь дойти туда, куда нужно».
Сестра снова и снова повторяла это про себя, а ноги несли ее вперед. Она крепко держала свою походную сумку, судорожно сжимая ее левой рукой, и ощущала сквозь материал очертания стеклянного кольца. Она черпала в этом силы, как будто кольцо было ее вторым сердцем.
«Сван, — подумала она. — Кто ты? Откуда ты? И почему меня привело к тебе?»
Если прогулки во сне действительно вели ее к девушке по имени Сван, то Сестра не имела представления о том, что скажет ей при встрече.
«Привет, — пыталась она репетировать, — ты меня не знаешь, но я прошла полстраны, чтобы найти тебя. И надеюсь, что ты этого достойна, потому что, боже мой, я так хочу прилечь и отдохнуть!»
Но вдруг в Мериз-Ресте нет девушки по имени Сван? Что, если Робин ошибся? Или эта девушка только прошла через Мериз-Рест и к тому времени, как они попадут туда, уже, может быть, уйдет?
Сестра хотела ускорить шаг, но ноги не слушались ее. «Один шаг. Один шаг, потом следующий — только так ты сможешь дойти туда, куда нужно».
От резкого визга в лесу душа у Сестры ушла в пятки. Она обернулась на шум, услышала, как визг перешел в пронзительный звериный вой, а потом в хихикающее бормотание, свойственное гиене. Она подумала, что видит в темноте пару жадных глаз. Они зловеще блеснули и скрылись в лесу.
— Скоро стемнеет, — сказал ей Пол. — Надо найти место для привала.
Она пристально посмотрела на юго-запад. Ничего, кроме искореженной земли с мертвыми соснами, скал и снежных наносов. Это походило на замерзший ад. Где бы ни находился Мэриз-Рест, сегодня они туда не доберутся. Сестра кивнула, и они начали искать убежище.
Лучшее, что им удалось найти, было углубление, окруженное валунами. Они возвели снежную стену высотой в три фута, а потом вместе стали собирать сухие ветки для костра. В лесу раздавались пронзительные крики: это стали собираться звери, точно гости к праздничному столу.
Путники обложили камнями небольшую кучку веток, и Пол капнул сверху бензином. Первая спичка, которой он чиркнул по камню, вспыхнула, зашипела и потухла. Осталось всего две. Быстро темнело.
— Ну началось, — сквозь зубы сказал Пол.
Он чиркнул второй спичкой по камню, на котором стоял на коленях, готовый другой рукой мгновенно прикрыть пламя. Спичка вспыхнула, зашипела и сразу же стала гаснуть. Пол быстро поднес слабеющее пламя к хворосту и склонился над ним, как первобытный человек, молящийся духу огня.
— Гори, сволочь! — прошептал он сквозь стиснутые зубы. — Давай гори!
Огонь почти угас, только маленький язычок плясал в темноте. А потом вдруг — хлоп! — занялось несколько капель бензина, и пламя, как кошачий язык, лизнуло ветку. Огонь затрещал, зашумел и стал разгораться. Пол добавил еще немного бензина. Взвился язык пламени, огонь запрыгал от ветки к ветке. Через минуту у людей появились свет и тепло, и они протянули окоченевшие руки к костру.
— Утром будем на месте, — сказал Пол, когда они жевали сушеное беличье мясо, вкусом напоминавшее вареную кожу. — Держу пари, осталось около мили.
— Возможно.
Сестра открыла ножом банку с печеными бобами и принялась вытаскивать их оттуда пальцами. Бобы были маслянистые, с металлическим привкусом, но казались вкусными. Она передала банку Полу.
— Надеюсь, этот детский компас работает. Если это не так, то мы шли по кругу, — пояснила она.
Он уже думал об этой возможности, но теперь пожал плечами и стал набивать рот бобами. Если стрелка компаса отклоняется хоть на волосок, сознавал он, то они уже могли пропустить Мериз-Рест.
— Мы еще не прошли семи миль, — сказал он ей, хотя совсем не был в этом уверен. — Завтра узнаем.
— Правильно, завтра.
Она первая осталась сторожить в эту ночь, пока Пол спал у огня, и села спиной к валуну, держа с одной стороны от себя «магнум», а с другой — дробовик.
Под тяжелой маской Иова лицо Сестры горело от боли. Скулы и челюсть пульсировали. Жестокая мука обычно проходила за несколько минут, но на этот раз она усилилась до того, что Сестра вынуждена была опустить голову, подавляя стон. В седьмой или восьмой раз за последние несколько недель она почувствовала резкие разламывающие толчки, которые, казалось, проникали глубоко под маску Иова, в кости лица. Все, что она могла сделать, — это стиснуть зубы и терпеть, а когда боль наконец ушла, Сестра дрожала, несмотря на огонь.
