У другой стены сарая Джош увидел кучу хлама и подошел осмотреть ее. Он обнаружил несколько сломанных стульев, светильник без ламп и проводов, небольшую газонокосилку и моток колючей проволоки. Поверх другой кучи лежало голубое одеяло, изъеденное мышами. Джош поднял его посмотреть, что под ним.
— Глория, — позвал он тихо, — подойди. Взгляни.
Она подошла, и Джош провел пальцами по треснувшему экрану телевизора.
— Я давненько не смотрел, — сказал он задумчиво. — Думаю, рейтинги передач сейчас довольно низкие? — Он нажал на кнопку и стал переключать каналы, но тумблер сломался у него в руках.
— Никакого от него проку, — махнула рукой Глория, — как и от всего остального.
Телевизор стоял на чем-то вроде вращающегося столика. Джош поднял его, перевернул, снял крышку, чтобы добраться до ламп и перепутанных проводов. Он почувствовал себя пещерным человеком, забравшимся в волшебный ящик, который был когда-то привычной роскошью — нет, необходимостью — для миллионов американских домов. Без электричества телевизор был бесполезен, как камень, — может быть, даже хуже, потому что камнем можно было воспользоваться для охоты на грызунов.
Джош отодвинул телевизор к другому добру и подумал, что нужен кто-то более развитый, чем он, чтобы пустить по проводам ток и оживить прибор. Он нагнулся и нашел на полу коробку, полную чего-то, похожего на старые деревянные подсвечники. В другом ящике стояли пыльные бутылки. Он заметил несколько клочков бумаги, разбросанных по полу, и поднял один. Это было объявление: «Аукцион антиквариата! Блошиный рынок Джефферсон-Сити, 5 июня! Приходите пораньше, оставайтесь подольше!» Он разжал руку и дал объявлению со звуком, похожим на вздох, опуститься обратно на пол, к другим обрывкам древних новостей.
— Джош! Что это?
Глория коснулась вращающегося столика, нашла небольшую ручку и повернула ее: раздалось дребезжание цепи, которая двигалась в ржавом механизме. Валики вращались с трудом, болезненно, как поворачивается во сне старый человек. От ручки пришли в движение рычаги на резиновых прокладках: они опустились, быстро нажали на валики, а затем вернулись в первоначальное положение. Джош увидел небольшой металлический поднос, прикрепленный к другой стороне столика. Он поднял несколько объявлений и положил их на поднос.
— Крутани ручку еще раз, — сказал он, и они увидели, как валики и рычаги захватывают по одному листу бумаги, затаскивают их через щель в глубину машины и выносят на другой поднос с противоположной стороны. Джош нашел выдвижную панель, отодвинул ее и заглянул внутрь устройства: валики, металлические подносы и высохшие пористые поверхности, которые, как догадался Джош, были когда-то чернильными подушечками.
— Это печатный станок, — заключил он. — Ну и что теперь с ним делать? Должно быть, старая погремушка, но в хорошей форме. — Он коснулся дубового корпуса. — Кто-то делал его с любовью. Стыдно бросать его ржаветь здесь.
— Ржаветь можно и здесь, так же как и в любом другом месте, — проворчала она. — Проклятая вещь.
— Что?
— Джексон при жизни хотел печатать газету — просто небольшой листок. Он сказал, что, если у нас будет что-то вроде городской газеты, это заставит людей ощутить свою общность. Знаешь, люди проявляют интерес к другим, не замыкаются. Он даже не знал, что здесь есть эта штуковина. Конечно, это была всего лишь мечта. — Глория провела рукой по дубовой поверхности. — У него была не одна мечта, и все они погибли.
Ее рука коснулась Джоша и быстро отдернулась.
На мгновение воцарилось неловкое молчание. Джош все еще чувствовал тепло ее ладони на своей руке.
— Он, должно быть, был чудесным человеком, — предположил он.
— Да. У него были доброе сердце и крепкая спина, и он не боялся испачкать руки. До того как я встретила Джексона, я вела довольно скверную жизнь. Водилась с плохой компанией и здорово пила. Жила самостоятельно с тринадцати лет. — Она слегка улыбнулась. — Девочки быстро растут. Однако он не побоялся замарать о меня руки, потому что я, конечно, погибла бы, если бы он не вытащил меня. А ты? У тебя есть жена?
— Да. Бывшая жена. И два сына.
Глория повернула ручку и стала смотреть, как работают валики.
— Что с ними стало?
— Они были в Южной Алабаме. Я имею в виду, когда упали бомбы. — Джош глубоко вдохнул и медленно выдохнул. — В Мобиле. Там есть военно-морская база. Подводные лодки и все виды кораблей. По крайней мере, тогда там была база. — Он следил, как Мул устраивается на соломе. — Может быть, они еще живы. Может, нет. Я… Наверное, мне не надо бы так думать, но… Я отчасти надеюсь, что они погибли семнадцатого июля. Надеюсь, что умерли, когда смотрели телевизор, или ели мороженое, или загорали на пляже. — Его глаза нашли глаза Глории. — Я просто думаю, так было бы лучше. Разве плохо желать этого?
— Нет, это вполне нормальное желание, — откликнулась Глория. На этот раз ее ладонь коснулась руки Джоша и не отдернулась. Другая ее рука поднялась и осторожно провела по черной маске. — Как ты выглядишь под этой штукой?
— Я был безобразен. А теперь я убийственно отвратителен.
