— Прошло уже много времени с тех пор, как я видел, чтобы что-то росло, — сказал он. — Я думал, земля умерла. Что это?
— Кукуруза, — ответил ему другой мужчина. — Стебельки взошли только вчера ночью. Я раньше был фермером и думал, что эта грязь не годится для того, чтобы в нее что-то сажать. Думал, радиация и холод с ней покончили. — Он пожал плечами, восхищаясь зелеными стебельками. — Я рад, что ошибся. Конечно, они еще не очень сильны, но все, что растет в этой грязи, — это просто чудо.
— Она говорит, их не нужно трогать, — продолжал черный музыкант. — Она говорит, что сможет засадить все поле, если мы позволим вызреть этим первым растениям, и мы сторожим и отгоняем ворон.
— Хотя она больна, — сказала коренастая женщина с ярко-красным шрамом на лице и отложила в сторону картонную коробку, в которую била перед этим. — Горит в лихорадке, а лекарств нет.
— Она? — повторила Сестра и осознала, что говорит как во сне. — Это вы о ком?
— О девушке, — сказала Анна Макклэй. — Ее зовут Сван. Она очень плоха. Эти штуки у нее на лице еще хуже, чем у вас, да в придачу она ослепла.
— Сван. — У Сестры подкашивались колени.
— Это она сделала. — Черный музыкант жестом указал на молодые стебельки. — Посадила их своими руками. Все это знают. Это здоровяк Джош рассказал всему городу. — Он посмотрел на Сестру, ухмыльнулся и показал свой единственный золотой зуб. — Разве это ничего не значит? — гордо спросил он.
— Откуда вы пришли? — спросила Анна.
— Издалека, — ответила Сестра, чуть не плача. — Издалека.
— Где сейчас эта девушка? — Пол сделал несколько шагов к Анне Макклэй. Сердце его отчаянно билось, а слабый плодородный запах стеблей казался слаще, чем запах любого виски, какой он когда-либо наливал себе.
Анна махнула в сторону Мериз-Реста:
— Там. В хижине Глории Бауэн. Это не слишком далеко.
— Отведите нас туда, — попросил Пол, — пожалуйста.
Женщина засомневалась, стараясь прочитать в их глазах, что у них на уме, как делала это с простаками, подлизывавшимися к ней на карнавалах. Оба они сильные и крепкие, решила она, а кроме того, явно не сделают дурного. Тощий парень с длинными волосами, в которых было полно перышек и косточек, казался настоящим разбойником, да и другие ребята тоже были хороши. Все они, вероятно, умели очень здорово пользоваться своими винтовками. Она уже заметила, что у мужчины за пояс брюк был засунут пистолет, да и женщина, скорее всего, тоже имела оружие. Но в их глазах светилась непонятная настойчивость, как отблеск огня, горевшего глубоко внутри. Джош велел ей остерегаться посторонних, которые хотели видеть Сван, но она знала, что не сможет отказать этим людям.
— Тогда пойдем, — сказала она и повела их к хижинам.
Позади них скрипач отогрел руки у костра и снова заиграл. Черный мужчина весело затарахтел по стиральной доске, и жители пустились в пляс.
Путники шли вслед за Анной Макклэй по переулкам Мериз-Реста. И когда Сестра поворачивала за угол, из другого переулка что-то метнулось наперерез. Ей пришлось резко остановиться, чтобы не споткнуться и не упасть, и внезапно у нее появилось ощущение цепенящего холода, который стиснул ей грудь. Она инстинктивно выдернула дробовик из кобуры под пальто и ткнула им в злобное лицо человека, сидевшего в красной детской коляске. Он вгляделся в нее глубоко посаженными глазами и протянул руку к сумке, висевшей у Сестры на плече.
— Добро пожаловать, — сказал он.
Сестра услышала какие-то щелчки, и непроницаемые глаза мужчины уставились ей за плечо. Она оглянулась и увидела в руке Пола «магнум». Робин наставил винтовку, другие ребята тоже. Все они целились в мужчину в красной коляске.
Сестра всматривалась в его глаза. Он склонил голову к плечу, показав в широкой ухмылке рот, полный сломанных зубов, медленно отвел руку и положил ее на культи ног.
— Это мистер Добро Пожаловать, — сказала Анна. — Он сумасшедший. Просто оттолкните его в сторону.
Взгляд мужчины перебегал от лица Сестры к сумке и обратно. Инвалид кивнул.
— Добро пожаловать, — прошептал он.
Ее палец замер на спусковом крючке. Щупальца холода, казалось, обвили ее, теснили, проникали под одежду. Дуло дробовика находилось примерно в восьми дюймах от головы мужчины, и Сестру охватило горячее желание разнести вдребезги это отвратительное лицо. Но что окажется под ним? Кости и ткани — или другое лицо?
Ей показалось, она узнала хитрый блеск в этих глазах, как у зверя, выжидающего момент для нападения. Она подумала, что увидела в них что-то от того чудовища, которое называло себя Дойлом Хэлландом.
Палец ее подрагивал, готовый нажать на спуск. Сорвать маску.
— Пойдем, — сказала Анна. — Он вас не укусит. Парень слоняется здесь уже два дня. Он сумасшедший, но не опасен.
Человек в красной коляске вдруг набрал полную грудь воздуха и с тихим шипением выпустил его сквозь сжатые зубы. Он поднял кулак и на несколько секунд задержал его перед лицом Сестры, затем высунул один палец, изобразив ствол воображаемого оружия, нацеленного ей в голову.
— Ружье стреляет, — сказал он.
— Видишь! Он помешанный! — засмеялась Анна.
Сестра заколебалась.
