Сестра встала между ними, напряженная, готовая ко всему. Но она не ощутила промозглой отталкивающей волны холода — только запах тела. Глаза его были почти того же цвета, что и рубцы. На нем было пальто из тонкой ткани, голова неприкрыта, на обожженном черепе торчали пучки черных волос.
— Мистер Кейдин ждет, чтобы повидаться со Сван, — сказал Пол. — С ним все в порядке.
Сестра сразу же расслабилась: она доверяла интуиции Пола.
— Тебе стоит его послушать.
Кейдин заговорил, обращаясь к Сван:
— Мы с семьей живем вон там. — Он показал в сторону сгоревшей церкви. Говорил он со слабым неясным акцентом жителя Среднего Запада, голос был дрожащий, но внятный. — У нас с женой трое мальчиков. Старшему шестнадцать, и до сегодняшнего дня у него на лице было то же самое, что, я полагаю, было и у вас. — Он кивнул в сторону Джоша. — Вот такое. Наросты.
— Это маска Иова, — сказала Сестра. — Но что значит — до сегодняшнего утра?
— У Бена начался сильный жар. Он был так слаб, что едва шевелился. А потом… рано утром сегодня… она просто треснула и открылась.
Сестра и Сван посмотрели друг на друга.
— Я слышал, с вами было то же самое, — продолжал Кейдин. — Вот почему я пришел. Я знаю, многие хотели бы увидеться с вами, но… не могли бы вы прийти к нам и взглянуть на Бена?
— Не думаю, что Сван могла бы что-то сделать для вашего сына, — сказал Джош. — Она не врач.
— Не в этом дело. Бен чувствует себя хорошо. Я благодарю Бога за то, что эта штука треснула, потому что мальчик едва мог дышать. Дело в том… — Он снова посмотрел на Сван. — Он стал другой, — тихо сказал Кейдин. — Пожалуйста, зайдите на него посмотреть. Это не отнимет много времени.
Умоляющее выражение его лица тронуло Сван. Девушка кивнула, и они потянулись за ним в переулок мимо обгоревших развалин церкви Джексона Бауэна, через лабиринт лачуг, маленьких хибар, гор отбросов, обломков и даже картонных коробок — из них сколачивали подобие жилья.
Они перешли через грязную лужу и по двум деревянным ступеням поднялись в хижину, которая была даже меньше, чем у Глории, и здесь гуляли сквозняки. Единственная комната была обита старыми газетами и журналами, чтобы сберегать побольше тепла, так что не осталось места, не покрытого пожелтевшими заголовками, статьями и картинками прошлой жизни.
Болезненная на вид жена Кейдина держала на худых руках спящего ребенка. Мальчик лет девяти-десяти, хрупкий и испуганный, цеплялся за юбку матери и попытался спрятаться, когда вошли чужие. В комнате стояли кушетка со сломанными пружинами и старая стиральная машина с ручкой. В электрической печке — реликте минувших времен, подумал Джош, — горели деревяшки, угольки и мусор, давая слабый свет и немного тепла. Рядом с кучей матрасов на полу стоял деревянный топчан. На нем под грубым коричневым одеялом лежал старший сын Кейдина.
Сван подошла к матрасам и взглянула в лицо мальчику. Вокруг его головы валялись куски маски Иова, похожие на серые глиняные черепки, с приставшей к ним изнутри скользкой желеобразной массой.
Мальчик — лицо у него было совсем белое, а голубые глаза лихорадочно блестели — попытался сесть, но был слишком слаб. Он откинул со лба темные влажные волосы.
— Это вы — она? — спросил мальчик. — Девушка, которая стала сажать кукурузу?
— Да.
— Это действительно здорово. Из кукурузы можно столько всего сделать!
— Я тоже так думаю.
Сван вглядывалась в его черты. Кожа у мальчика была безупречно гладкая и почти светилась под фонарем. У него был волевой подбородок и острый нос с тонкой переносицей. В целом он был красивый подросток, и Сван знала, что он вырастет красивым мужчиной, если выживет. Почему Кейдин хотел, чтобы она на него посмотрела?
— Конечно! — Мальчик наконец сел, возбужденно блестя глазами. — Ее можно жарить и варить, делать оладьи и пироги, даже выжимать из нее масло. Еще из нее можно делать виски. Я все о ней знаю, потому что в начальной школе в Айове писал реферат о кукурузе.
Он замолчал, потом дотронулся дрожащей рукой до левой щеки.
— Что со мной случилось?
Сван посмотрела на Кейдина. Тот знаком попросил ее, Джоша и Сестру выйти за ним.
Когда девушка отвернулась от матрасов, ей в глаза бросился заголовок газеты, приклеенной к стене: «Звездные войны под контролем». Там была еще фотография каких-то важных мужчин в костюмах и галстуках, они улыбались, победно вскидывали руки. Сван не знала, в чем дело, никто из них не был ей знаком. Они казались очень довольными: чистые, одетые с иголочки, отлично причесанные. Все они были гладко выбриты, и Сван подумала: приходилось ли им когда-нибудь присаживаться на корточки над ведром, чтобы сходить в туалет?
Потом она вышла к остальным.
— Ваш сын прекрасно выглядит, — сказала Сестра Кейдину. — Вам следует радоваться.
— Я рад. Я благодарен Богу, что эта штука сошла с его лица. Но дело не в этом.
— А в чем?
— Это не лицо моего сына. По крайней мере… это не то, что мы видели до того, как появилась корка.
— У Сван лицо сгорело, когда упали бомбы, — сказал Джош. — Она тоже выглядит не так, как раньше.
