Сестра бросилась на помощь к тем, кто чуть не попал под машину. Старые вещи и изобретения были раскиданы по улице, и женщина увидела, как из кузова уносившегося прочь грузовика, буксующего на поворотах, летят товары. Фургон быстро скрывался из виду.
— Он украл грузовик нашего отца! — закричал сын Вулчевича почти в истерике. — Он украл грузовик нашего отца!
Другой мальчик побежал за старьевщиком.
Ужас будто кулаком ударил Сестру в живот. Она подскочила к кричащему мальчику и схватила его за руку. Он все еще не пришел в себя: слезы гнева потоком лились из его темных глаз.
— Кто это был? — спросила она. — Как он выглядел?
— Я не знаю! Его лицо… Я не знаю!
— Он тебе что-нибудь сказал? Подумай!
— Нет. — Мальчик покачал головой. — Нет. Он просто… был там. Прямо передо мной. И… я увидел, что он улыбается. Потом он схватил их и побежал к грузовику.
— Их? Кого их?
— Кукурузные початки, — сказал мальчик. — Кукурузу он тоже украл.
Сестра отпустила его руку и уставилась на дорогу. На север. Туда, где была армия.
— Боже мой, — хрипло сказала она.
Обеими руками Сестра держалась за сумку и чувствовала внутри стеклянное кольцо. Последние две недели она во сне попадала в страну кошмаров, где реки были полны крови, небеса багровели, точно открытая рана, а скелет верхом на лошади-скелете пожинал страшный урожай на человеческом поле.
«Я сделаю это руками самих же людей, — пообещал он. — Руками самих же людей».
Сестра оглянулась на дом Глории. Сван стояла на крыльце в пальто из разноцветных лоскутков и тоже пристально глядела на север. Тогда Сестра направилась к ней, чтобы рассказать о случившемся и о своих опасениях: что еще может произойти, когда человек с алым глазом доберется до армии и покажет им свежую кукурузу. Он расскажет о Сван и заставит солдат понять, что марш в сотню миль — ерунда, если речь идет о том, чтобы найти девушку, которая умеет выращивать урожай на мертвой земле. Урожай, которого хватит, чтобы прокормить армию…
— Введите его, — приказал Роланд Кронингер.
Двое часовых проводили незнакомца по лестнице в трейлер полковника Маклина. Роланд увидел, что левой рукой незнакомец погладил одно из демонических лиц, вырезанных из дерева. В правой он нес что-то, завернутое в коричневую ткань. Оба часовых держали пистолеты нацеленными в голову пришельца, потому что тот отказался отдать сверток и уже успел сломать руку солдату, который попытался этот сверток отнять. Два часа назад этого человека остановил часовой на южной окраине лагеря «АСВ» и сразу же препроводил к Роланду Кронингеру на допрос. Роланд бросил один взгляд на незнакомца и понял, что это необычный человек: тот отказался отвечать на вопросы, заявив, что будет говорить только с главнокомандующим. Роланд не смог отнять у него сверток, и ни угрозы, ни запугивания пытками не произвели никакого впечатления. Роланд сомневался, что человек, который в такой мороз носит лишь изношенные джинсы, теннисные туфли и пеструю гавайку, испугается пытки.
Когда этого человека ввели, Роланд шагнул в сторону. По всей комнате стояли вооруженные охранники. Маклин вызвал капитана Карра, Уилсона, лейтенанта Тэтчера, сержанта Беннинга и капрала Мангрима. Полковник сидел за столом, а в центре комнаты стоял стул для незнакомца. Рядом с ним на небольшом столике горела керосиновая лампа.
— Садитесь, — сказал Роланд.
Человек повиновался.
— Думаю, все вы сами понимаете, почему я хотел, чтобы вы встретились с этим человеком, — тихо сказал Роланд, и в стеклах его очков вспыхнуло отражение красного света лампы. — Посмотрите, во что он одет; так его и нашли. Он отказывается говорить с кем бы то ни было, кроме полковника Маклина.
Он обратился к пришедшему:
— Хорошо, мистер. Вот вам то, что вы просили.
Незнакомец осмотрел комнату и всех собравшихся. Немного дольше его взгляд задержался на Альвине Мангриме.
— Эй! — сказал Мангрим. — Я откуда-то тебя знаю.
— Возможно. — У незнакомца был хриплый скрипучий голос — голос человека, только что превозмогшего болезнь.
Маклин внимательно присматривался к этому странному субъекту. Незнакомец выглядел молодым человеком лет двадцати пяти — тридцати. У него были вьющиеся каштановые волосы и приятное безбородое лицо с голубыми глазами. На его гавайке зеленели попугаи и краснели пальмы. Маклин не видел таких рубашек с тех пор, как упали бомбы. Это была одежда для тропического побережья, а не для тридцатиградусного мороза.
— Откуда вы, черт побери? — спросил Маклин.
Молодой человек встретился с ним глазами.
— Ах да, — сказал он, — ведь это вы главнокомандующий?
— Я задал вам вопрос.
— Я кое-что вам принес.
Молодой человек вдруг бросил свой сверток Маклину на стол, и сразу же два охранника ткнули ему в лицо дула винтовок. Маклин съежился, представив, как его разрывает бомбой на куски, и собрался нырнуть под стол, но сверток упал и раскрылся. То, что было внутри, покатилось по карте штата Миссури.
Маклин молча смотрел на пять кукурузных початков. Роланд пересек комнату и взял один из них. Еще два офицера из толпившихся рядом сделали то же самое.
