Карета графа, наконец, пробилась через толпу и подкатила к сверкающему огнями театру. Сколько денег было затрачено на строительство этого грандиозного здания с мраморными колоннами, золотой отделкой, светильниками венецианского стекла, ложами, обтянутыми мантуанским бархатом, насколько тоще стала от этого бьющего в глаза великолепия казна королевства, было едва ли не государственной тайной. При любом упоминании об этих тратах королевский казначей начинал скрежетать зубами, а круглое, красное лицо канцлера вытягивалось и становилось бледным как полотно.
Карл фон Плетценбург выскочил из коляски и взбежал по ступеням театра так легко, как будто ему было восемнадцать лет, а не тридцать шесть. Огромное фойе, залитое огнями тысячи светильников, было заполнено разодетой в пух и прах публикой: повсюду были мундиры с золотым шитьем, камзолы, шелка, драгоценности, ожерелья. От всего этого рябило в глазах.
Королевский адъютант, сбросив плащ, под которым был раззолоченный гвардейский мундир, улыбался словно мальчик, сбежавший из пугающей его темной комнаты. Он порхал мотыльком, отвешивая поклоны направо и налево, говорил комплименты дамам, ловил на себе их улыбки, отпускал остроты и сам находчиво отвечал на них.
- О, я вижу, граф, вы на седьмом небе от счастья, - голос старой герцогини Брегерхофен напоминал скрип несмазанных колес телеги. – Неужели в Лебедином замке дела совсем плохи?
Карл вздрогнул, но отвесил герцогине изящный поклон.
- Его величество пребывает в дурном настроении, сударыня, - с натянутой улыбкой произнес он и попытался отойти от герцогини.
Но старуха с неожиданной для ее возраста ловкостью преградила ему путь.
- Его величество в дурном настроении? – повторила она, ехидно улыбаясь. – Да помилуйте, граф, что же в этом нового! Разве его величество когда-нибудь пребывал в хорошем настроении?
- Вы не поверите, сударыня, но мне доводилось видеть подобное.
- Право, граф, у вас нет таланта рассказывать небылицы.
- Сударыня, я в отчаянии. Позвольте же мне откланяться, ибо, боюсь, мое чувство юмора и впрямь притупилось за то время, что я провел в Лебедином замке. Мне не хотелось бы превратиться во всеобщее посмешище.
Старая герцогиня, ничего не отвечая, пристально смотрела на Карла и продолжала ехидно улыбаться. Впрочем, не такая уж она была старая, ей не исполнилось еще и шестидесяти лет. Но кожа ее давно высохла и пожелтела, отчего герцогиня походила на вяленую рыбу. Она преследовала Карла, где бы тот ни появлялся, и неизменно переводила разговор на тему его женитьбы, поскольку мечтала выдать за него одну из своих дочерей.
Правда, об этом мечтала не одна герцогиня. Граф фон Плетценбург, обладатель немалого состояния, владелец двух прекрасных замков, фаворит его величества, считался первым женихом королевства. Хотя, правильнее было сказать - вторым, ибо первым женихом, несомненно, следовало считать самого короля. Его величеству уже перевалило за сорок, но он ни разу не был женат. Давным-давно он был помолвлен с принцессой из дома австрийских Габсбургов, но свадьбы в итоге не случилось, и никто так и не узнал, что стало расстройством помолвки, хотя слухи ходили самые скандальные.
Что касается Карла, то он вообще никогда ни с кем не был помолвлен, хотя ему исполнилось уже тридцать пять и первые красавицы королевства с радостью пошли бы с ним под венец. Все это порождало самые разные пересуды в обществе. Карл отшучивался, говоря, что личным адъютантом короля-холостяка может быть только закоренелый холостяк. Но именно это обстоятельство давало почву для таких слухов, о которых в приличном обществе если и принято говорить, то лишь шепотом. Впрочем, Карл не обращал внимания на скандальные слухи, всем видом давая понять, что считает это ниже своего достоинства.
И сейчас он беззаботно отшучивался, отвечая на назойливые приглашения герцогини Брегерхофен непременно быть в следующий вторник у нее на балу, который она, вопреки общепринятым традициям, давала в июне. К сожалению, обязанности адъютанта вынуждают его именно в следующий вторник отправиться в Лебединый замок… О да, герцогиня его прекрасно понимает… Ах, он и сам безмерно сожалеет, но королевская служба есть королевская служба… Посмотрите, какое чудное колье у баронессы де Бриссак, очаровательной молодой супруги этого старого развратника, французского посла… И сама она сегодня восхитительна! А муж ее… только склонность к самому отъявленному разврату выдает в нем француза. Но если на него посмотреть, что, в сущности, можно найти в нем французского? Рыжий, с белесыми ресницами, тупым взглядом и манерами солдафона. Нет, положительно французская аристократия вырождается, это совершенно очевидно.