Кстати, говорят, что во Франции надвигается революция, вы слышали об этом, граф? Ходят слухи, что ее готовят эти ужасные иллюминаты или карбонарии, как там они называются? Ах, благодарение Богу, все эти чудовищные потрясения всегда обходили наше королевство стороной. У нас, правда, тоже случались бунты, но все это, право же, нетак страшно, как революция. Посмотрите, до чего довели эти революции Англию! А впрочем, если дела будут и дальше идти подобным образом, нам тоже не миновать чего-то похожего. Вы только подумайте, граф, как обнаглела чернь! Вы посмотрите, как распоясались эти мерзкие газетчики, что они себе позволяют! А что творится в театрах! Возмутительные постановки - одна за другой! Волнения в предместьях стали обычным делом, а полиция ничего не может с этим поделать! Ах, граф, вы же королевский адъютант, скажите, ради Бога, неужели его величество ничего не знает о происходящем? Или просто не хочет ничего знать? Нет-нет, граф, я вовсе не хочу сказать ничего плохого о его величестве, боже меня упаси, но все же… гм, его поведение выглядит странным, весьма странным. Даже более чем странным! И только не подумайте, граф, что я одна это говорю, напротив, все давно говорят об этом совершенно открыто! Его величество заперся в своем замке и никуда не выезжает, а министров принимает лишь изредка.И уж вам, граф, это должно быть известно лучше, чем кому бы то ни было. А эти странные поручения, которые его величество дает министрам? Нет-нет, граф, не отрицайте, странное поведение короля давно известно всем. Почему, например, он именовал министра иностранных дел барона Нисельштадта маркизом де Верне? Почему? И не говорите, умоляю вас, не говорите, что подобного не было. Ваша преданность его величеству хорошо известна и вызывает всеобщее уважение, но также хорошо известно, что его величество порой ведет себя так, как никогда не стал бы вести себя человек в здравом уме. Что, граф? Вы находите, что я говорю как революционерка? Помилуйте, вы еще скажите, что я говорю как иллюминатка или… или… как старая карбонария, прости Господи! Ах, граф, вы слишком много времени проводите подле короля, в этом его унылом замке, вы отстали от жизни. Я - революционерка! Ах! Тогда все наше высшее общество сплошь состоит из революционеров и иллюминатов! Потому что о королевском безумии говорят все! Да, да, граф, решительно все, причем совершенно открыто. Вот так. Что же, по-вашему, в этом странного? Разве король не дает повода для подобных утверждений? Ах, нет, граф, не возражайте, сумасшествие его величества совершенно очевидно для всех, и это несчастье, увы, страшное несчастье для нашего королевства, ибо оно, я имею в виду наше королевство, в любую минуту, в любую минуту может рухнуть в бездну! Клевета? Ах, граф, перестаньте! Какая клевета? Какие наветы? Нет, нет, безумие его величества можно считать абсолютно доказанным, и никак иначе, слышите? Никак иначе! К тому же, его брат, несчастный принц Отто давно признан сумасшедшим. Всем известно, что у него бывают ужасные припадки, во время которых он говорит невероятные вещи! А еще он воображает себя обезьяной, и все время пытается залезть на дерево, вы ведь знаете об этом, граф? Вдобавок теперь он не разлучается с этим ужасным, развращенным бароном фон Торнштадтом – это скандально, противоестественно, чудовищно… А королевская тетка, покойная принцесса Анна? Она воображала, что проглотила хрустальный клавесин! Что ж, значит, это родовая болезнь, просто родовая болезнь, проклятие рода Вительсбахов, если хотите. И я уверена, граф, что и вы в душе со мной согласны, хоть и делаете вид, что возмущены и шокированы моими словами. Ах, я прекрасно вас понимаю, граф, прекрасно понимаю, вас связывает положение при короле. Ваша преданность королю заслуживает восхищения. Я постоянно говорю об этом своим дочерям! Ах, милый граф, может быть, вы все-таки отложите свой отъезд и появитесь у нас на балу? Мои дочери будут без ума от счастья! К тому же, там соберется самое изысканное общество. Так придете? Нет? Вы не можете отложить свой отъезд? Ах, как жаль, граф, безумно жаль…
Пока Карл слушал треск старой герцогини, он все больше проникался неуверенностью и тревогой, которые витали в душном воздухе фойе. Во взглядах, улыбках, обрывках разговоров чувствовалось ожидание, затаенное ожидание неминуемых и захватывающих событий. Король и безумие. Скорая катастрофа. Переворот. Эти слова Карл не раз услышал в этот вечер. Все вокруг были уверены, что через считанные недели, а может быть даже дни или часы королевская корона упадет с головы Людвига Вительсбаха. Все ждали и все желали этого, как ждут люди катастрофы, если они уверены, что им предстоит стать всего лишь зрителями захватывающего зрелища, а не его участниками или, тем более, жертвами.