- Уже послали! – с досадой закричал в ответ один из офицеров. – Давно уже послали!
- Проклятье! Их в Лебенберге целый полк, не меньше! Стреляйте, стреляйте же! Когда-нибудь у них кончатся патроны, должны же они, черт побери, кончиться!
Пальба продолжалась. Гвардейцы, запутавшись в противоречивых приказах собственных командиров, палили по окнам дворца, благо, пуль и пороха у них было достаточно. Из некоторых окон уже вырывались языки пламени: огненные змеи взлетали по роскошным портьерам, набрасывались на великолепную мебель и пожирали драгоценный паркет, на приобретение которого по прихоти короля Людвига, души не чаявшего в своем брате, некогда ушла чуть ли не половина бюджета королевства (точную сумму знал только канцлер, но почему-то никогда не называл ее).
- Подкрепление! – продолжал вопить начальник гвардии, прижимая руку к изуродованному уху. – Где подкрепление? Где эти чертовы солдаты, мои гвардейцы не могут в одиночку штурмовать это осиное гнездо!
Гвардейцы и впрямь ничего не могли. В последний раз королевская гвардия участвовала в битве 15 лет назад, когда король Людвиг ввязался войну с Пруссией, и эта война тогда едва не погубила королевство. С тех пор в гвардии не проводилось даже учений, дело ограничивалось парадами и строевыми смотрами, а гвардейцы – молодые люди из лучших семей королевства - считали единственной своей обязанностью щеголять в великолепных мундирах на балах, представлениях и в светских салонах. Впрочем, в королевстве еще оставалась армия, которая была дееспособнее гвардии. Но почему-то подкрепление не шло на помощь гвардейцам, растерянно метавшимся вокруг Лебенберга под огнём загадочных мятежников.
- Господин генерал, может быть, стоит отступить? – осторожно предложил один из офицеров.
- Что-о-о?? – завопил начальник гвардии. – Отступить? Вы с ума сошли? Мы и так уже отступили! Это позор! Испугаться горстки мужланов! Позор!
- Но мы ничего не можем сделать, господин генерал! – офицер раздраженно пытался оттереть белую перчатку, запачканную порохом.
- Можете. Вы можете умереть, - отрезал начальник гвардии. – Вы - воин, хотя и напрочь об этом позабыли.
Офицер бросил на своего командира полный ненависти взгляд и отошел сторону, пробормотав какое-то ругательство.
- Стоять! – зашипел ему вслед начальник гвардии. – Стоять, я приказываю!
Офицер остановился и повернулся на каблуках. При этом он зацепился щегольским сапогом за какую-то корягу и едва не упал, нелепо взмахнув руками.
- Здесь вам не дворцовая приемная, сударь. Но именно туда вы сейчас и отправитесь!
- Простите, господин генерал? – растерянно переспросил офицер.
- Вы возьмете десяток лучших людей и немедленно отправитесь к зданию. Мятежники пытаются не подпустить их ко дворцу, их надо уничтожить с близкого расстояния.
- Что? –воскликнул офицер. – Да вы с ума сошли, господин генерал! Вы хотите, чтобы я пошел на верную гибель?
- Приказы не обсуждать! – рявкнул начальник гвардии.
- Да, если это не безумные приказы!
- Вы что, под трибунал захотели?
- А вы – в дом для умалишенных? Ступайте сами в этот чертов дворец, господин генерал, там живет умалишенный принц, вы составите ему теплую компанию!
- Гонец! – вдруг раздался радостный возглас молоденького офицера с усиками. – Гонец!
Действительно, из-за деревьев выбежал гвардеец.
- Ну что? – нетерпеливо воскликнул начальник гвардии. – Подмога идёт?
- Господин генерал! По вашему приказу архиепископ был задержан недалеко отсюда, но…
- Какой к дьяволу архиепископ! – заорал начальник гвардии. – Иди ко всем чертям со своим архиепископом!
Гвардеец ошарашенно смотрел на разъяренного, окровавленного начальника гвардии, растерянных офицеров, мечущихся гвардейцев, вспышки выстрелов вокруг дворца.
- Проклятье! – бушевал начальник гвардии, окончательно обезумев от боли, дыма и запаха пороха. – Проклятье! Вы слышали приказ? Берите людей и продвигайтесь ко дворцу!
- Я отказываюсь выполнять этот приказ, господин генерал, - заявил офицер, и видно было, что ничто на свете не заставит его приблизиться к Лебенбергу.
- Расстрелять его! – заорал начальник гвардии. – Расстрелять! Ах, проклятье! – простонал он, почувствовав новый приступ боли в раненом ухе.
Между тем половина Лебенберга уже была охвачена пламенем, и многие гвардейцы, позабыв обо всем, словно завороженные, смотрели на это зловещее и величественное зрелище. Стрельба незаметно стихла, но в темноте и дыму невозможно было разглядеть, как из люка подземного хода в глубине парка один за другим беззвучно выскальзывали люди, вооруженные до зубов, и быстро уходили прочь по узенькой тропке, что вела в направлении столицы.
- Расстреляйте его! Фон Тотц, я приказываю расстрелять этого дезертира! – исступленно вопил начальник гвардии, обращаясь к молоденькому офицеру.
- Господин генерал, я отказываюсь выполнять ваш приказ, - отвечал тот дрожащим голосом, в котором, однако чувствовалась непреклонная решимость.