Карл застонал и был рад тому, что за бешеной скачкой Фабиан не слышит этого стона.
- Зачем, зачем я еду вместе с ним? – пробормотал Карл. – Ему же нет до меня никакого дела, а я погибну, я погибну…
Перед его глазами закружилась серая дымка, ему показалось, что древний лес протягивает к нему мощные и мягкие лапы и готовится утащить в свою чащобу. Карл издал крик, похожий на хриплое воронье карканье. Наваждение прошло.
Но теперь он увидел впереди карету, а рядом с ней - несколько всадников. Разглядеть их лица было невозможно, однако шестое чувство подсказало графу, что это были за люди: те самые, что захватили его минувшим днем и отвезли в Гармштайн. А карета была каретой архиепископа.
Карл хотел был повернуть коня и скакать без оглядки, скакать куда угодно. Но позади, в горах путь преграждал зловещий монастырь, слева протягивал к нему мягкие и сильные лапы древний лес, справа - тянулись безжизненные пустоши, где невозможно было укрыться от погони, а впереди – были архиепископ и его головорезы.
Как будто таинственная злая сила несла графа туда, где были его враги, и не было у него воли противостоять этой силе.
Всадники преградили им путь.
- Кто вы? Куда направляетесь? – Карл узнал знакомый голос предводителя головорезов.
- А вы сами кто, господа? И с какой стати не даете нам проехать? – надменно отвечал Фабиан.
- Барон фон Торнштадт! – донеслось из кареты удивленное восклицание.
- А, ваше преосвященство! – в голосе Фабиана не было удивления, лишь насмешка.
- Что вы здесь делаете?
- Направляюсь в столицу, как видите!
- Фон Плетценбург! – завопил главарь головорезов. – Это фон Плетценбург! Он бежал из Гармштайна, хватайте его!
- Фон Плетценбург? – воскликнул архиепископ, высовываясь из окна кареты. – Да, это он. Успокойтесь, господа, посмотрите: он не способен никуда бежать.
Действительно, Карл бессильно опустил поводья, и вид у него был такой, как будто он вот-вот упадет с лошади. От физической усталости и постоянного нервного напряжения он уже переставал что-либо понимать.
Карл всматривался в лица окружавших его людей, и ему казалось, что на каждом лице написана его смерть. Его охватила апатия. И когда его окружили головорезы, он не сделал ни малейшей попытки бежать. Да и что он мог сделать?
Между тем Фабиан и архиепископ вполголоса обменялись несколькими фразами, которых Карл не расслышал.
- Вы не поверите, граф, - насмешливо произнес архиепископ, обращаясь к Карлу, - вы не поверите, но я рад, что вам удалось бежать из Гармштайна. Я ведь вовсе не хотел вашей смерти. Но, увы, я не во всем властен над монахами Гармштайна. Более того, я и сам их побаиваюсь. Они не хотели вас отпускать, они хотели вашей смерти, и у меня не было времени их переубеждать.
- А, так значит, тот послушник действовал по вашему приказу? – воскликнул Карл, внезапно пораженный этим предположением.
- Послушник! – нахмурившись, произнес архиепископ. – Вам помог бежать этот негодяй? Я знаю, что он шпионит за мной, я знаю, что он шпион короля, но король уже не защитит этого мерзавца!
В голосе архиепископа было столько ненависти, что Карл вздрогнул.
Но тут в разговор вмешался Фабиан.
- Довольно! – воскликнул он. – Все это неважно! Посмотрите на зарево! Вы понимаете, что происходит в столице?
- В столице мятеж, барон, - нахмурившись, произнес архиепископ. – В столице мятеж, который вы так долго готовили.
- Мы с вами готовили, ваше преосвященство, - с иронией поправил его Фабиан. – Мы с вами готовили.
- Что это значит? – воскликнул Карл, потеряв терпение, ибо он уже совершенно ничего не понимал.
- Это значит, его преосвященство очень надеется, что его компаньоны – канцлер и начальник королевской гвардии свернут себе шею, сражаясь с мятежниками, а затем шею себе свернет и его величество, - с холодной улыбкой сказал Фабиан.
- Вы все безумцы! – выдохнул Карл. – Вы просто безумцы! Вы сами понимаете, что затеяли?
- Всего лишь смену власти, - пожал плечами архиепископ, откидываясь на спинку кареты.
- Вы безумцы! – в отчаянии повторил Карл. –Посмотрите на это зарево! Вы разве не понимаете, что в столице уже не мятеж, а революция, настоящая революция?
Воцарилось молчание. На лице архиепископа снова появилась змеиная улыбка.
- Дорогой граф, - произнес он елейным голосом, - вы не знаете того, что знает барон фон Торнштадт и знаю я. Это не революция, поверьте. Глупцы, которые сейчас стреляют в столице, этого не понимают, но мы-то прекрасно всё понимаем. Иначе мы не затеяли бы ничего подобного. Однако, барон, - добавил прелат, бросив на Фабиана чуть боязливый взгляд, - по правде говоря, я пребываю в некоторой растерянности. Я и подумать не мог, что этот старый негодяй, начальник гвардии, прикажет перекрыть дорогу в столицу.
- Вот как? – невозмутимо произнес Фабиан. – Дорога перекрыта?
- Да, на ней сразу несколько застав. Мою карету остановили, пробиться невозможно!
- Пустяки!
- Пустяки, говорите вы? Хорошенькие пустяки! Мы должны быть в столице, а вместо этого стоим на большой дороге! Если мы не прорвемся в город, все наши планы рухнут.