Наконец, впереди показалось массивное, уходящее ввысь здание кафедрального собора. Квартал, окружавший собор, был погружен во мрак, здесь не было боев, словно и мятежники, и королевские войска боялись этой величественной громады, которая теперь будто неслась прямо на начальника гвардии. Он изо всех сил натянул поводья, так что конь, заржав, стал на дыбы, сбросил наездника и исчез во мраке. Начальник гвардии с воплем пролетел несколько шагов, стукнулся головой о каменную стену и потерял сознание. Бутылка шнапса, вылетевшая из кармана, ударилась о каменную стену и разлетелась на сотню осколков.
К нему бросились какие-то люди, сгрудились вокруг него, что-то оживленно обсуждая, а затем поволокли в собор.
Очнулся барон в том самом подземелье, где некогда в компании с архиепископом и канцлером обсуждал план свержения короля.
Канцлер и архиепископ снова были здесь. Но не только они. Чуть поодаль сидела перепуганная прима Оперы, а кроме того, начальник гвардии увидел барона фон Торнштадта и графа фон Плетценбурга.
Фабиан был мрачен. Мятеж начался во время его отсутствия в столице, события вышли из-под контроля и теперь стремительно перерастали в настоящую революцию, что в планы Фабиана никак не входило. Впрочем, по его каменному лицу невозможно было понять, что он охвачен смятением. Сидевший рядом с ним Карл был бледен, у него был измученный вид, и казалось, что изнеженный королевский фаворит вот-вот лишится чувств.
На некоторое время в комнате воцарилась тишина, и в ней послышался всхлип перепуганной примы:
- Ну, сделайте же что-нибудь! Сделайте что-нибудь, боже мой! – двойной подбородок примы затрясся, тучное тело заколыхалось от рыданий.
Архиепископ со злорадством и отвращением смотрел, как по жирной физиономии его бывшей любовницы текут румяна, белила, помада. Канцлер, заметив взгляд прелата, с досадой отвернулся.
- Уберите эту бабу! – послышалось из темного угла, где в большом кресле полулежал начальник гвардии. – Уберите, или я зарублю ее своей саблей!
- Сударь! – канцлер пытался принять возмущенный вид, но это получалось у него вяло и неубедительно.
- Замолчи! – непонятно, кому было адресовано это шипение начальника гвардии: не то оперной приме, не то канцлеру.
Фабиан с презрительной усмешкой наблюдал за происходящим, Карл нервно кутался в забрызганный грязью плащ.
- Господа, господа, - озабоченно произнес архиепископ, - сейчас не время для препирательств. Действительно, этой… этой даме здесь не место …
Он позвонил в серебряный колокольчик. Явился соборный служка, и прелат жестом приказал ему увести приму. Но та заупрямилась, разразилась новым потоком рыданий и рухнула на канцлера, едва его не задавив. Канцлер издавал хрюкающие звуки, которые можно было интерпретировать и как мольбу о помощи, и как слова утешения.
Но тут наверху послышалась пальба, которая, впрочем, почти сразу стихла. К счастью для собравшихся, приме хватило этого времени, чтобы слабо взвизгнуть и лишиться чувств. Воспользовавшись этим обстоятельством, соборный служка, призвав на помощь своего товарища, выволок приму из подземелья.
- Зачем вы ее сюда привели, господин канцлер? – зло поинтересовался начальник гвардии, прижимая ладонь к затылку, на котором вырастала огромная шишка. – Кажется, вы с перепугу спутали кафедральный собор с оперным театром.
- Замолчите, сударь! – устало проговорил канцлер. – Вы разве не видели, что творится в городе? Кругом мятеж, мой особняк разгромлен, все правительство бежало!
- А, так, значит, ваш особняк еще не сожгли? – ехидно поинтересовался начальник гвардии. – Жаль. Вы этого заслуживаете.
- Замолчите! – в который уже раз повторил канцлер.
- Это вы замолчите! – огрызнулся начальник гвардии. – Вы просто болван! Я вас предупреждал! Еще несколько часов назад все можно было спасти, если бы вы действовали, а не заседали со своими толстозадыми глупцами-министрами!
- Несколько часов назад! Несколько часов назад! – воскликнул канцлер неожиданно тонким голосом. – Да мы все равно ничего не сумели бы сделать! Вы видели, сколько там мятежников? Их целая армия! У них есть даже пушки и черт знает что еще!
- Довольно, господа! - вмешался архиепископ. – Довольно!
Но тут канцлер, как будто только что вспомнив о присутствии прелата, заговорил с неожиданным напором:
- Не вы ли, ваше преосвященство, препятствовали тому, чтобы мы вовремя раскрыли этот заговор и арестовали мятежников? Что вы нам говорили? «Всё идет как надо»! Кажется, это были ваши слова? Что ж, всё и впрямь идет как надо. Вы видели, что творится в городе? Значит, именно этого вы хотели? Может быть, вы заодно с этими… этими революционерами? И почему вы явились сюда вместе с этим негодяем? – канцлер презрительно указал пальцем на Фабиана. – Вы ведь знаете, что он заодно с мятежниками, что он им покровительствовал, что он им помог свить осиное гнездо в Лебенберге! А вы, барон фон Торнштадт, что вы на это скажете?
Фабиан выпрямился и бросил на канцлера уничтожающий взгляд.
- Начальник гвардии прав, - процедил он. – Вы – глупец!