Торжества были, но они ее разочаровали. Какой-то человек в маске изображал папу развратным злодеем, выступили несколько акробатов. В остальном придворные развлекали себя сами, объедаясь, пьянствуя и играя в азартные игры на глазах у юного короля, наблюдавшего за ними с высоты трона.
Элизабет вдруг очень захотелось домой.
– Что случилось со двором? – спросила она Мэри однажды вечером, когда они шли по длинной галерее. Элизабет только что вырвалась из любовных объятий какого-то барона, настолько пьяного, что он ее не узнал. – При жизни отца такого разврата не было. Да и празднества совсем никакие.
– Что верно, то верно, – пробормотала Мэри, с содроганием вспомнив кощунственное представление, по ходу которого папа резвился с монахинями. – Королевы нет, а потому нет и женщин, в присутствии которых мужчины обычно не столь склонны к излишествам. И денег тоже нет. Война с Францией опустошила казну. Королевство разорено!
– Честно говоря, я жду не дождусь, когда смогу уехать, – призналась Элизабет. – И это я, которая всегда тосковала по дворцу!
– Меня не столько беспокоит состояние дел при дворе, как опасная чушь, которой заразили нашего бедного брата, – прошептала Мэри. – Умоляю тебя, сестренка, заботься о своей душе. Не дай этим еретикам сбить тебя с пути истинного.
Элизабет скромно склонила голову, но оставила свое мнение при себе, не желая обидеть сестру.
– Спасибо тебе за заботу, Мэри, – молвила она. – Не бойся, я буду следовать слову Божьему.
Мэри смерила ее ледяным взглядом.
– А как ты, сестра, воспринимаешь слово Божье? – парировала она.
– Я следую учению Иисуса Христа, как и все правоверные христиане, – тихо ответила Элизабет.
– Как у меня уже был повод убедиться, ты весьма умна, – гневно уставившись на нее, язвительно бросила Мэри. – Ты отлично притворяешься. Но Господь знает истинную душу, и Его не проведешь.
Они остановились у двери покоев Мэри. Сестра исчезла внутри, не сказав больше ни слова.
– Доброй ночи, сестра, – произнесла в пустоту Элизабет.Элизабет радовалась возвращению в Челси и предстоящей встрече с мачехой, но, едва ступив из экипажа на запорошенную снегом землю, она узрела серьезное лицо королевы.
– У меня печальные новости, – объявила Екатерина, обняв и поцеловав падчерицу. – Гриндал умер. Он поехал на Рождество к сестре, но в той округе была чума. Он заразился, и в считаные часы его не стало.
Милого доброго учителя больше не было в живых – его безвременно забрали к праотцам. На глаза Элизабет навернулись слезы.
– Как жалко, – тихо проговорила она.
– Пойдем в дом, – мягко пригласила королева. – Нужно согреться. Адмирал уже ждет. Он говорил, что ему не терпится тебя увидеть. Как поживает его королевское величество?
Они были к ней очень добры – и королева, и адмирал. Усадив Элизабет у огня, они угощали ее дымящимся вином Гиппократа и вафлями. Элизабет вновь потрясло учтивое обаяние адмирала, но в скорби ей было не до него, да и ему приходилось играть роль верного мужа. Мысли Элизабет были заняты несчастным Гриндалом, которого она никогда больше не увидит.
«Кто теперь будет меня учить?» – думала она за полночь, засыпая.
