Письмо подтверждало ее худшие подозрения. Нортумберленд приглашал ее во дворец, написав, что король плохо себя чувствует и желает видеть свою дорогую сестру. «Странно, – подумала она. – Он болеет уже много месяцев, а мне не позволяли с ним увидеться. Почему именно сейчас?»
Неужели Эдуард действительно при смерти? Просил ли он встречи с ней, надеясь, что успеет попрощаться? Если так – нужно ехать к нему, ее бедному брату. Сердце Элизабет преисполнилось тоски и печали. Столь многообещающий, такой юный – и до чего же страшная судьба. Она не могла вынести даже мысли о том, что его, быть может, скоро не станет.
Но вдруг это ловушка, в которую хочет заманить ее Нортумберленд? Ей все еще казалось странным, что тот, в течение многих месяцев не позволявший ей увидеться с больным королем, внезапно пригласил ее к одру. Она чуяла опасность нутром. Что же ей делать?
Вошла Кэт. Увидев, что Элизабет не спит, она села рядом и положила прохладную ладонь ей на лоб:
– Слава богу, жара нет. Как вы себя чувствуете, милая?
– Не очень хорошо, – пробормотала Элизабет, пряча под юбкой скомканное в руке письмо Нортумберленда.
– Глаза не болят? – спросила Кэт. – Вам письмо, держите.
Она протянула ей сложенную бумагу, скрепленную простым воском. Печати не было. Приподнявшись на постели, Элизабет вскрыла послание. Там было всего несколько слов: «Ни в коем случае не ездите во дворец, если Вам дорога жизнь». Подпись отсутствовала, почерк был незнакомый. Или?..
– От кого это? – спросила Кэт.
Элизабет пропустила вопрос мимо ушей.
– Кэт, не принесешь ли мою шкатулку – ту, которая на сундуке? – показала она.
Нахмурившись, Кэт поставила шкатулку на кровать. Элизабет оперлась на локоть, перебрала бумаги, достала несколько и положила рядом со свежим письмом.
– Так я и думала, – пробормотала она.
Уильям Сесил постарался изменить почерк – достаточно, чтобы провести некоторых, но не ее. Слишком много было сходства – возможно, намеренного.
– О, моя голова, – простонала Элизабет, убирая бумаги обратно в шкатулку, запирая ее и ударяя кулаком по лбу. – Принеси макового сиропа, мне нужно поспать.
– Конечно, – кивнула Кэт и, помолчав, добавила: – Что было в письме? И что вы такое делали?
– Ничего особенного, – вздохнула Элизабет. – Просто искала кое-что написанное мастером Сесилом. Скучные домашние дела, только и всего.
Чтобы все получилось, подумала она, даже Кэт – в особенности словоохотливой Кэт – надлежало оставаться в неведении.
