После переезда во дворец в Ричмонде королева публично объявила о своей решимости восстановить старую веру и обещала не принуждать к ней своих подданных силой. Тем не менее протестантскому духовенству было запрещено проповедовать, и многие проигнорировали указ королевы, очутившись в итоге в тюрьме. Среди них был и архиепископ Кранмер, когда-то объявивший недействительным брак матери Марии и короля Генриха. В Лондоне вспыхнули массовые беспорядки, и многие протестанты сочли разумным бежать за границу.
Ходило немало слухов о предстоявшем замужестве королевы. При дворе поговаривали, будто она рассматривала кандидатуру испанского принца Филиппа, сына императора Карла Пятого и одного из самых рьяных поборников католицизма в Европе.
– Англичане никогда его не примут, – сказала Элизабет встревоженному де Ноайлю, прогуливаясь с ним по набережной Темзы в Ричмонде. – Не столько потому, что он католик, сколько потому, что он иностранец.
– Подобный брак явился бы полной катастрофой для всего христианского мира, – горячо заявил де Ноайль. – Но к счастью, это не единственный вариант. Епископ Гардинер выступает за то, чтобы королева вышла замуж за кардинала Пола.
Элизабет воззрилась на него:
– Но он должен стать новым епископом Кентерберийским и наверняка принял обет безбрачия?
Посол пожал плечами:
– Папа уступит. Кардинал – прекрасный выбор, так как в жилах его течет кровь Плантагенетов.
– Сомневаюсь, что он захочет, – отозвалась Элизабет. – Я слышала, что кардинал советовал королеве остаться незамужней. Так было бы безопаснее, однако она, боюсь, ни за что не согласится.
– Она хочет наследника-католика, – напомнил ей де Ноайль. – Что же касается возможного мужа, то всегда есть Эдвард Кортни, которого ее величество освободила из Тауэра. Он родом из известной католической семьи, и в жилах его тоже течет древняя королевская кровь.
– Но ему всего двадцать семь!
– Как и испанскому принцу, насколько мне известно, – парировал посол.
– И его много лет продержали в Тауэре. Говорят, он даже не умеет ездить верхом.
– Научится. Он хорошо образован, необычайно красив и от природы учтив.
Элизабет вспомнила высокого светловолосого юношу, которого встречала при дворе. Он показался ей усталым, осунувшимся и далеко не таким энергичным, как… Она немедленно взяла себя в руки и выбранила за то, что так и не сумела забыть адмирала.
– К тому же он чересчур наивен и ничего не знает о жизни при дворе и в обществе, – пренебрежительно заявила она.
– Епископу Гардинеру он очень нравится, – возразил де Ноайль.
– Слабая рекомендация! – рассмеялась Элизабет, хотя понимала, что ничего смешного в том нет: епископ-католик, известный своими жесткими взглядами, оказывал немалое влияние на королеву.
– Конечно, – понизил голос де Ноайль, – вы сами могли бы выйти замуж за Кортни. Идеальный брак для нынешних времен – смешение крови Тюдоров с кровью Плантагенетов, протестантов с католиками.
Элизабет холодно взглянула на него, прекрасно понимая намек.
– Я не собираюсь выходить замуж, – отрезала она.
Посол недоверчиво посмотрел на нее:
– Полагаю, вы шутите.
– Я никогда не была так серьезна! – возразила Элизабет и быстро удалилась, оставив ошеломленного посла позади.
