Элизабет вошла в зал совета бледная и взволнованная, прекрасно зная, зачем ее позвали. За столом сидели в ряд закаленные и влиятельные мужи, со многими из которых она была хорошо знакома. Одни были ревностными католиками, другие с радостью обратились в старую веру, третьи же, как она знала, лишь притворялись, но все желали сохранить свои посты и именно потому были готовы на нее наброситься.
Она села напротив них. Лорд-канцлер епископ Гардинер сдвинул густые брови.
– Мадам, вам наверняка известно, что ее величество проявляет все меньшую терпимость к тем, кто упорствует в ереси, – начал он, – и ее особо гневит ваше нежелание посещать мессу.
– Насколько я поняла, милорды, ее величество выразилась вполне ясно: она не намерена кого-либо принуждать и ограничивать чью-то совесть, – заявила Элизабет, решив стоять на своем.
– Да, такова ее позиция, пока этот вопрос не решит парламент, – согласился Гардинер. – Но она надеется, что ее подданные – и прежде всего ее преемница – будут следовать истинной вере так же ревностно, как и она сама.
– Нам известно, что королева несколько раз звала вас на мессу, но вы отказывались! – рявкнул старый герцог Норфолк, чей возраст нисколько не смягчил его воинственных манер.
– Я отказалась, следуя моей совести, – возразила Элизабет, – и если ее королевское величество настаивает на принуждении подданных к послушанию, то почему она заявляет обратное?
Она тут же пожалела о своих словах, поняв, что в гневе забыла о свойственной ей осторожности и зашла чересчур далеко. Но она не сказала ничего, кроме правды. Что еще она могла ответить?
Лица лордов посуровели. Некоторые зашептались.
– Ваш ответ груб и непочтителен, – строго проговорил Гардинер, – и совет осуждает вас за неподчинение воле королевы не только в отношении мессы, но и за ваш неоднократный отказ последовать ее достойной уважения просьбе сменить простое платье на более подобающее одеяние.
– Что, скромно одеваться – теперь уже преступление? – язвительно бросила Элизабет. – Простите, не знала.
– Вы прекрасно знаете, почему носите такую одежду, и скромность тут совершенно ни при чем. Вы одеваетесь так, чтобы протестанты видели в вас свою, наперекор королеве.
Элизабет глубоко вздохнула. Несмотря на гнев, она понимала, что нет никакого смысла и дальше спорить с этими недоброжелательными людьми.
– Я хочу увидеться с королевой и объясниться с ней лично, – отрезала она. – Прошу вас, обратитесь к ней с просьбой выслушать меня.
