Элизабет пала на колени перед королевой. Она долго готовилась к этой встрече, но, когда момент наконец настал, не сдержала дрожи. Ей хотелось плакать при мысли о том, что сегодня, в ее двадцатый день рождения, не будет никаких торжеств. И еще больше пугало присутствие мрачного, похожего на василиска имперского посла, стоявшего позади кресла Марии.
– Что ж, сестра, – без тени улыбки сказала Мария, настороженно глядя на нее, – мы обе знаем, зачем я тебя позвала.
Внутри Элизабет все оборвалось. Слезы были ближе, чем ей казалось.
– Я знаю одно, – пробормотала она, запинаясь. – Ваше величество недовольны мной, и я не вижу для этого никаких оснований, кроме религии. Однако прошу ваше величество простить меня, ибо я была воспитана в протестантском духе и меня никогда не учили догматам старой религии.
«Тяни время», – подумала Элизабет.
– Умоляю, ваше величество, – продолжала она, – предоставьте мне ученого наставника и книги, чтобы я могла понять, позволит ли мне совесть изменить мои убеждения.
Лицо Марии озарилось радостной надеждой, но Ренар лишь насмешливо покосился на Элизабет. Она не сомневалась – он прекрасно улавливал ее притворство.
– Я искренне рада это слышать, – молвила королева. – Обещаю, у тебя будет наставник.
– Благодарю, мадам, – прошептала Элизабет, склоняя голову.
– Мое самое сокровенное желание – чтобы ты следовала истинной вере, – продолжала Мария. – Уверяю тебя, сестра, достаточно будет посетить мессу, и вера сама придет к тебе. Я буду рада, если ты изволишь присутствовать на завтрашней службе в ознаменование Рождества Пресвятой Девы Марии.
Элизабет вновь прибегла к испытанному приему. Прижав руки к животу, она изобразила страдальческую гримасу:
– Увы, мадам, боюсь, я плохо себя чувствую. Меня мучают жуткие боли в животе.
Мария и Ренар нахмурились.
– Чтобы явиться сюда, здоровья тебе хватило, – твердо изрекла Мария. – Бог не терпит отговорок. Жду тебя завтра.
