– Прошу прощения, Симон, но мой совет ни при каких условиях не согласится на казнь леди Элизабет, – сообщила Мария Ренару, едва осмеливаясь взглянуть ему в глаза. – Против нее нет никаких улик, и маловероятно, что всплывет нечто новое. И, судя по тому, что сказал нынче утром на плахе изменник Уайетт, дальнейшее разбирательство не имеет никакого смысла.
– Вы знаете больше меня, ваше величество, – ответил Ренар. – И что же сказал Уайетт?
– Он заявил, что ни Элизабет, ни Кортни ничего не знали о его мятеже. Многие сочтут, что человек, готовящийся предстать перед Божьим судом, не станет лгать, но я не из их числа. Однако я не верю, что мятежники вступили бы в сношения с моей сестрой при наличии сомнений в ее поддержке.
– Согласен, мадам, – ответил Ренар, – но даже при отсутствии доказательств мы не можем позволить ей обрести свободу.
– Я этого не хочу, – поспешно сказала Мария. – Но и позволить держать невинную в Тауэре я тоже не могу. Мои советники хотят выдать ее замуж за иностранца, но это опасно, коль скоро с нее не снято подозрение в измене, и я посоветуюсь с ними вновь. Но я должна знать одно, Симон, – согласится ли теперь император на приезд принца?
– Император наверняка поймет ваше сложное положение, мадам, и согласится с тем, что вы не можете прибегнуть к тирании, чтобы достичь своих целей. Он решил поступить практично, написав, что союз между нашими королевствами крайне важен и ничто не должно ему помешать. Довожу до вашего сведения, что принц уже готовится к отъезду и скоро будет здесь.
Глаза Марии радостно вспыхнули.
– Слава богу! Мои молитвы услышаны! – воскликнула она.
– Вы знаете, что в Лондоне состоялись выступления против вашего замужества? – мягко осведомился Ренар.
– С ними уже расправились, – резко ответила Мария, и улыбка исчезла с ее лица. – Боюсь, некоторые мои подданные не разумеют блага. Остальные же, к счастью, радуются за меня и за Англию.
– Как и я, мадам, – улыбнулся Ренар, – а также его высочество. Я слышал, ему не терпится заключить брак.
Он надеялся, что голос его звучал достаточно убедительно.
– Ему не придется долго ждать, – скромно ответила Мария.
Ренар был готов оплакать королеву при взгляде на ее поблекшее, усталое лицо и плоскую фигуру.– Нет никаких оправданий тому, чтобы и дальше держать леди Элизабет в Тауэре! – заявил Сассекс, еле сдерживая гнев. – Позвольте ей вернуться во дворец, мадам.
Мария, сидевшая в мягком кресле во главе стола совета, взглядом заставила замолчать самого Сассекса и всех вознамерившихся его поддержать.
– Вернуть мою сестру ко двору не будет делом ни достойным, ни безопасным и разумным, – сказала она. – Меня бы устроило ее пребывание под домашним арестом в надежном месте и под надлежащим надзором.
Советники не рискнули спорить, поскольку было ясно, что Марию не переубедить. Лишь один Гардинер удовлетворенно кивнул.
– Вы уже решили, где именно, ваше величество? – осведомился Арундел.
– Я собиралась спросить вас, милорды, готов ли кто-нибудь стать ее стражем? – с надеждой молвила королева.
Повисло длительное молчание. Затем поднялся сэр Генри Бедингфилд:
– Я возьму на себя, мадам, честь нести эту ответственность.
