То же повторялось в каждом городе и селении, через которые они проезжали. Слух о прибытии Элизабет опережал их, и повсюду, к негодованию сэра Генри, ее ждали люди, которые благословляли принцессу, бросали в паланкин цветы и восторженно провожали ее аплодисментами.
– Боже, благослови Элизабет! – кричали они. – Да здравствует наша принцесса!
Воин, ехавший рядом с паланкином, наклонился в седле.
– Они любят вас, миледи! – восхищенно заявил он.
Элизабет улыбнулась ему, уже успев понять, что друзья могут неожиданно найтись где угодно, даже среди тюремщиков.
Ей вдруг пришло в голову, что любовь и преданность народа могут помочь ей избежать печальной участи. Она никогда прежде не осознавала силу общественного мнения и лишь теперь с немалым воодушевлением поняла, что народная поддержка может оказаться могущественным оружием, которое следовало обратить себе на пользу.
– Скажи им, что меня тащат, словно овцу на бойню, – велела она, и солдат осторожно передал это стоявшей неподалеку компании.
Когда ее слова разошлись дальше, послышались крики: «Позор!» – и громкие протесты. Не в силах понять, с чего народ так озлился, сэр Генри пришпорил коня, стремясь поскорее убраться подальше, но Элизабет приободрилась, вновь обретя уверенность в себе.
В Виндзоре они остановились в доме настоятеля, где к Элизабет отнеслись со всеми подобающими почестями. Утром, когда она уезжала, вдоль улиц выстроились толпы, а когда они ехали через Итон, студенты подбрасывали в воздух шапочки и кричали:
– Виват Элизабет! Виват! Виват! Да здравствует Элизабет!
На глазах у нее выступили слезы. Она не представляла, насколько был предан ей народ.
Сэр Генри был крайне недоволен и обеспокоен. В каждом поселке в честь Элизабет звонили в церковные колокола и добрые селяне шли с дарами – пирогами, фруктами и цветами.
– Любой, кто станет звонить в колокола, будет закован в колодки! – объявил разгневанный Бедингфилд, но стоило ему проехать, как нарушителей тут же освобождали. – Сударыня, вы не должны принимать никаких подарков.
Его тревожило, что в них могут скрываться тайные послания. Кто знает, на что способен французский посол! Но люди не обращали внимания на угрозы сэра Генри. Они бросали свои дары в паланкин или совали их в руки слугам, пока Элизабет не сделалось тесно от подношений.
– Боже, храни ее светлость! – кричали селяне.
– Похоже, вопросы религии совершенно не волнуют этих людей, – гневно бросил Бедингфилд лорду Уильямсу.
– Вы не сможете наказать всех, кто проявляет добрые чувства к леди Элизабет, – ответил тот, втайне радуясь народной любви.
– Нет, но мне бы этого отчаянно хотелось, – пробормотал сэр Генри.
