Терпение? Как можно терпеть, когда тебя несправедливо заключили в тюрьму?
Элизабет рассеянно смотрела в окно, мечтая, чтобы время текло быстрее и плен закончился. Хуже всего было то, что заточение в известном смысле подтверждало ее виновность – столь наглядно, как будто об этом кричали на каждой рыночной площади. Конечно, она понимала причины недоверчивости Марии, но в Англии существовали законы, предназначенные защищать невиновных. По крайней мере, так она полагала. Если бы она смогла хотя бы на пять минут – всего на пять – увидеться с Марией, выступить в свою защиту…
В сотый раз остро ощутив несправедливость случившегося с ней, Элизабет сняла кольцо и принялась вырезать кривые буквы острым краем бриллианта на толстом стекле окна.
«Меня во многом подозревают, но ничего не могут доказать, – начертала она и добавила: – Писала Элизабет, узница».
Сэр Генри нахмурился, когда увидел, но ничего не сказал.Наступило лето, и с ним вернулась болезнь. Лицо и тело опухли, Элизабет бил озноб. Худшим же явилась черная депрессия, сковавшая саваном ее живой дух.
Сэр Генри не без сочувствия взирал на лежавшую в постели Элизабет.
– Пусть мне отворят жилы, – слабо выговорила она. – Нужно выпустить из моего тела дурные соки. Прошу вас, пошлите за королевскими врачами Оуэном и Уэнди. Они уже лечили меня, и я им доверяю.
– Я передам вашу просьбу совету, – ответил сэр Генри, в замешательстве глядя на Элизабет, на которой не было ничего, кроме ночной сорочки. Ему не терпелось уйти.
– Пока я лежу и страдаю? – простонала она, разгневанная тем, что бесчеловечные приказы тот ставил выше ее здоровья. Но у нее не было сил протестовать, да и сэр Генри уже сбежал.
Неделю спустя пришел неблагоприятный ответ совета, а вскоре после него явился местный доктор, вызванный сэром Генри.
– Я скорее умру, чем увижусь с ним! – заявила Элизабет, скрывая под маской гнева очевидную слабость. – Я не желаю подпускать к себе чужого человека. Похоже, придется отдаться воле Божьей!
С этими словами она молитвенно сложила руки на груди и осталась лежать, напоминая надгробное изваяние. В отчаянии Бедингфилд спешно направил совету очередное письмо из многих и многих. Когда прибыли доктор Уэнди и доктор Оуэн, Элизабет стало уже по-настоящему плохо.
– Ей нужно немедленно пустить кровь! – встревоженно объявили врачи.
Стоявший рядом сэр Генри отвел взгляд, когда Элизабет подтянула одеяло, обнажив перед врачом стройную ступню и лодыжку, но от него не ускользнуло победное выражение ее лица при виде королевских врачей – она поняла, что победила в этом раунде бесконечного поединка.
То была не единственная ее победа.
