Элизабет не вполне понимала, что делать дальше. Стражу убрали, и лорд-камергер сказал ей, что она может принимать посетителей, но к ней мало кто приходил, и она сочла разумным оставаться до поры до времени в своих комнатах – в том числе и потому, что в связи с затянувшимися родами королевы придворные слишком надолго задержались в Хэмптон-корте и во дворце стояла вонь от забитых уборных и сотен немытых тел. Во время редких прогулок за пределы своих апартаментов Элизабет не раз наблюдала стычки между придворными, доведенными до предела теснотой и смрадом.
Все напряженно ждали, когда же королева родит. Дела в королевстве встали, народ пребывал в мрачном настроении. Король редко появлялся на публике, обеспокоенный нескончаемой задержкой и слухами о том, к чему она может привести.
Прошел июль, и доктора опять сказали, что ошиблись в датах. Мария вновь выглядела стройной и явно никого не вынашивала. Однако все продолжали делать вид, будто роды вот-вот состоятся.
– Если это случится – это будет просто чудо! – по секрету заметила Элизабет Бланш, которая в отсутствие Кэт стала ее наперсницей. Она знала, что Бланш бесконечно ей предана и заслуживает доверия.
– Это суд Божий, – прошептала валлийка.
– Возможно, – отозвалась Элизабет с обычной практичностью, – но мне сдается, что этот долгий абсурд – простая уловка, чтобы народ не терял надежду и, соответственно, не бунтовал.
– Но так не может продолжаться вечно, – заметила Бланш.
– Конечно, – согласилась Элизабет. – Королева беременна уже одиннадцать с половиной месяцев.
– Не больна ли она?
– Вряд ли, – ответила Элизабет, поразмыслив. – Вероятно, ей так хотелось ребенка, что она уверовала в беременность. Если только не притворялась с самого начала, но в этом я сомневаюсь. Моя сестра слишком честна.
– Как бы там ни было, надеюсь, мы скоро уедем отсюда, – сказала Бланш. – Дворец невыносим, не говоря уже про жару и вонь.
– Я думаю, заявление прозвучит в ближайшее время. Дольше так продолжаться все равно не может.
Элизабет с трудом сдерживала волнение: потеря сестринской надежды означала восстановление ее собственной.Никакого заявления так и не последовало – лорд-камергер просто сообщил ей, что королевская чета уехала в охотничий дом в Оутлендсе вместе с прислугой.
– Ее величество уведомляет вас, что вы полностью свободны и можете посещать любые места.
Манеры лорд-камергера стали намного почтительнее, ибо уже было практически ясно, что ребенка у королевы не будет, а придворные, отнесшиеся к этому кто с жалостью, кто с презрением, вновь начали воспринимать Элизабет как вероятную наследницу трона.
Сердце Элизабет замерло от радости. Она поняла, что обрела наконец подлинную свободу.
